«Если мы детей научим лениться, а не трудиться, они лягут на диван с пультом – и все»

«На первом собрании я всегда предупреждаю родителей: учиться у нас трудно. Прошу их хорошо подумать, готовы ли они к этому», – так откровенно говорит о своей школе Гульнара Гарипова, директор Пушкинского пролицея №78. Из обычной СОШ №14 ей удалось создать учреждение, которое сегодня является одним из лидеров в сфере начального общего образования города. Пролицей нередко воспринимают как школу для детей бизнесменов и VIP-персон: высокий статус, результаты выпускников и насыщенная школьная жизнь создают особый ореол. Однако за этим «элитным» фасадом – кропотливая работа, продуманная система воспитания и обучения и множество нюансов, с которыми пришлось разбираться на этапе становления учреждения. Учебная программа предполагает высокий темп и серьезную нагрузку, а событийный календарь настолько насыщен, что создает возможности для самореализации каждого ученика.

Как из обычной школы выросло учреждение, которое сегодня называют одним из лучших в городе, а также о кадровом дефиците и профессиональном выгорании учителей, о поиске баланса между едиными образовательными стандартами и сохранением уникальности учреждения, о непростой работе с родительским сообществом и о том, что лежит в основе «комфортной среды», помогающей детям раскрыться – в интервью Chelny-biz.ru, которое директор дала в конце учебного года и в преддверии Дня защиты детей.

ИСТОРИЯ ПЕРЕМЕН

«ЗАДАЧА БЫЛА – СОЗДАТЬ КОМФОРТНУЮ ОБРАЗОВАТЕЛЬНУЮ СРЕДУ ДЛЯ МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ»

– Гульнара Ирековна, давайте начнем со становления Пушкинского пролицея, у истоков которого вы стояли и вот уже больше 10 лет руководите. Расскажите, как из обычной школы №14 выросло это элитное образовательное учреждение, которым сегодня гордится город.

– Помню свое назначение директором основной школы №14: тогда меня пригласил Ильдар Махмутович Яруллин, заместитель начальника управления образования, и сказал, что есть предложение – стать директором 14‑й школы. Я растерялась, даже неудобно было спросить, где эта школа вообще находится (так и не посмела уточнить), спросила только: «А почему предлагаете мне?». Он ответил: «Ну, потому что вы 17 лет проработали в начальной школе, есть большой опыт». Я как раз в это время работала в прогимназии №64 заместителем директора по воспитательной работе. И тут я подумала, что, может, повлияло то, что незадолго до этого я выступала на конференции для директоров, рассказывала о своей воспитательной системе – она называлась «Семь ключей». Интересно, что тогда я разработала систему воспитательной работы прогимназии и Программу развития школы с учетом полилингвальности обучения и воспитания, что легло в основу моей кандидатской работы, а теперь в образовании все словно получило продолжение, стало обязательным…

Может, именно после той конференции на меня и обратили внимание. Я сказала: «Можно, я подумаю?». Он ответил: «Конечно, можно. Но имейте в виду, я всерьез рассматриваю вашу кандидатуру». Придя домой, я рассказала обо всем родным – маме, мужу. Муж поддержал: «Действуй по своим силам – я тебя поддержу». Мама сама была руководителем, она понимала. Так все и началось, а кандидатская после сдачи кандминимума ушла на второй план.

Уже тогда, хоть и негласно, прозвучала мысль, что эта школа в будущем станет начальной. Но как именно это будет происходить, как формировать коллектив – все это оставалось под вопросом. В течение трех лет мы периодически собирались узким кругом с представителями управления образования и мэрии, где обсуждалась необходимость отделения начального уровня от Пушкинского лицея №78 и решение проблем малокомплектных школ. И через три года это действительно произошло.

Отделить – это, пожалуй, самое простое. Гораздо сложнее было подготовить к этому родителей, учителей, детей. Многие из них сами учились в 14‑й школе, для них она была единственной. Мы вместе с отделом кадров управления образования распределили учителей, учеников по их пожеланиям в другие школы, но процесс был непростым. Рамиль Марванович Халимов (тогда начальник управления образования – ред.) принимал участие в диалогах с родителями. В целом все прошло не мгновенно и не идеально, но примерно за полгода мы завершили этот этап. Летом 2015 года основная школа №14 была реструктуризирована и стала школой начального уровня общего образования – Пушкинским пролицеем №78.

– Как вообще возникла идея открытия начальной школы такого формата?

– Здесь, по сути, сошлись две линии. Сама 14‑я школа с 1972 года была полной средней школой, а в 2005 году от нее отделили старшее звено – осталось только основное. Думаю, это отчасти связано с тем, что в районе очень много школ: 35‑я, 25‑я, 13‑я, через дорогу – 17‑я, 22‑я. Детей как бы «распределяли» между ними. Рядом находился лицей, куда отбирали наиболее подготовленных ребят, а тех, кто не прошел отбор, возвращали в 14‑ю. Из‑за этого школа становилась малочисленной, уходили сильные ученики. Когда я пришла, в школе было около 300 человек. Поэтому и было решено сократить ее до начальной.

Плюс ко всему лицеи по статусу не должны иметь начальное звено – они начинаются с 5‑го класса как профильные. А поскольку Пушкинский лицей №78 в то время все же имел начальную ступень, возникла необходимость разделить эти уровни. Так, по сути, решили сразу две проблемы.

– Как вы выстраивали диалог с родителями? Убеждали, что это вынужденные и нужные перемены?

– По большому счету, родителей ставили перед фактом: открывается новая начальная школа. При этом мы объясняли, что школа сокращается по численности, а новая модель позволит набрать больше детей. Еще один важный момент – проектная мощность здания. Оно рассчитано примерно на 800 человек, а в тот момент их было 300. С финансовой точки зрения это было неэффективно. Родителям, конечно, эти детали были не так важны, но они и сами видели, что классы становятся малочисленными, сильные ученики уходят, классы в результате сливаются (было по 34–35 учеников, что тоже некомфортно).

Когда дети 14-й школы заканчивали начальные классы, учителя могли перейти в 18‑ю, которая находилась рядом, либо выбрать другое место работы – в зависимости от их пожеланий и близости к дому. В итоге удалось прийти к общему пониманию, и особых конфликтов не возникло. Все прошло, так скажем, бескровно. Рамиль Марванович, подключившись, смог более детально обосновать эти перемены, и после этого вопросов уже не было.

– Какие задачи ставили перед пролицеем при его создании? Чем он должен был отличаться от той же СОШ №14, которая была на этом месте раньше?

– Прежде всего, уровнем образования: в СОШ №14 было два уровня, а здесь – только начальная школа (1–4 классы). К тому же у нас уже был пример подобной модели – прогимназия №64, где я сама работала. Вероятно, именно поэтому меня и выдвинули на должность руководителя. Задача была – создать комфортную образовательную среду для младших школьников. Еще одно условие – набор детей не только из близлежащего микрорайона, но и из других частей города. Отбора здесь нет: родители могут подать заявление через Госуслуги, в бумажном виде или по почте.

Что мы получили сегодня? Наше молодое (10 лет) небольшое образовательное учреждение является опытно-экспериментальной площадкой Института содержания и методов обучения им. В.С. Леднева, имеет статус Центра развития личностного потенциала, сотрудничает с «КлассФизтех XXI» при поддержке Фонда развития Физтех-школ и Физтех-лицея имени П.Л. Капицы, является членом Ассоциации лицеев им А.С.Пушкина.

ЭЛИТНЫЙ ОБРАЗ

«НЕ КАЖДЫЙ УЧИТЕЛЬ ГОТОВ РАБОТАТЬ В НАШИХ УСЛОВИЯХ: ТРЕБОВАНИЯ ОЧЕНЬ ВЫСОКИЕ»

– Вокруг пролицея сложился устойчивый образ элитной школы, куда попасть непросто. Создается впечатление, что она доступна только детям из обеспеченных семей.

– Пусть будет «недоступной» – в каком-то смысле это даже хорошо (улыбается – ред.). Но на самом деле все проще: сюда изначально пришли высококвалифицированные учителя из Пушкинского лицея №78, и это сразу задало высокий стандарт. В дальнейшем подбор кадров тоже шел очень кропотливо. Не каждый учитель готов работать в наших условиях: требования к качеству работы очень высокие.

– Говорят, что к вам очень сложно попасть, и учиться у вас непросто.

– Пусть говорят. На первом собрании я всегда предупреждаю родителей: у нас трудно. Нужно системно заниматься, выполнять домашние задания, активно участвовать в мероприятиях. Прошу их хорошо подумать, готовы ли они к этому.

– Каков сегодня конкурс в пролицее – сколько человек борются за место?

– Если раньше было два–три человека на место, сейчас – примерно полтора–два. Это связано больше с демографической ямой, в которую мы сейчас попали. Постепенно высвобождаются учителя начальных классов в других школах, и управление образования предлагает им переквалифицироваться, например, для преподавания в пятых–шестых классах.

– Вы упомянули проектную мощность в 800 человек, но сейчас, если не ошибаюсь, в школе чуть больше 600 учеников. Есть ли потенциал для роста?

– Дело в том, что одно крыло здания занимает музыкальная школа, а еще часть помещений использует ДЮЦ №14. Поэтому текущая вместимость – около 620 человек. Сейчас школа заполнена: у нас 23 класса, средняя наполняемость – 27 человек.

– Какой процент выпускников переходит в лицей №78?

– Около 80%. Наши выпускники поступают и в другие гимназии: например, в 26‑ю, 76‑ю, 77‑ю.

– Бывают ли случаи, когда семья понимает, что уровень нагрузки не подходит, и забирает ребенка?

– Очень редко. Дело в том, что у нас создается комфортная среда, и даже если ребенок учится на тройки, он продолжает обучение. При этом бывает, что при переходе в другую школу он становится ударником или отличником – и это тоже говорит о высоком уровне подготовки в пролицее.

У нас есть элемент опережающего обучения, чтобы легче адаптироваться при переходе на следующий уровень. В начальной школе ведущая деятельность – учебная, а в основной – коммуникативная. И если одновременно осваивать новые предметы и адаптироваться психологически, может быть сложно. А у наших выпускников обычно все проходит без проблем: они говорят, что быстро влились в новый коллектив.

Наша главная задача – не просто дать знания, а заложить основы учебной деятельности. Эти основы станут фундаментом – в том числе для самообразования, которое будет сопровождать человека всю жизнь. Мы создаем среду, где у ребенка есть множество возможностей: попробовать себя в спорте, творчестве, проектной деятельности. Ключевая задача и для нас, и для родителей – заметить, в какой момент у ребенка «зажигается огонек», где проявляется его искренний интерес.

Вот свежий пример. К нам перешел мальчик из другой школы и неожиданно для всех, в том числе для мамы, увлекся темой безопасности жизнедеятельности. Этот раздел входит в курс «Окружающего мира», но ребенок погрузился в тему очень глубоко. В итоге он стал призером республиканского этапа Всероссийской предметной олимпиады по этому направлению. Это действительно здорово: ребенок нашел свой интерес, родители и учитель это заметили и поддержали – и вот результат. Именно в этом, пожалуй, и заключается суть нашей работы: дать детям возможность попробовать себя в разных сферах, чтобы потом родитель вместе с ребенком мог осознанно выбрать траекторию развития, а не навязывать ему свои неосуществленные мечты.

– Дети осознают, что учатся в непростой школе? Не давит ли на них это ощущение ответственности?

– Думаю, нет. Скорее, об этом говорят родители. Сами дети не знают другой школы. Но к третьему–четвертому классу они уже чувствуют ответственность за свою учебу, ведь им объясняют, что от результатов зависит, в какую школу они смогут перейти дальше.

КОМАНДА

«ЭТО БЫЛ ПЕРИОД ПОСТЕПЕННОЙ АДАПТАЦИИ: И РОДИТЕЛИ, И ПЕДАГОГИ ПОНИМАЛИ, ЧТО ПЕРЕМЕНЫ НЕОБРАТИМЫ»

– Как вы формировали команду в период становления пролицея? Какие качества были важны?

– Кадровый вопрос всегда актуален, но в тот период острой нехватки не было: часть педагогов пришлиа из лицея №78, часть осталась из прежней школы – все классы были закрыты. В этом плане я не испытывала проблем. Может быть, проблемы испытывали те, кто ушел, потому что им нужно было свыкнуться с новым коллективом, с новым укладом. Думаю, что и учителям лицея №78 было непросто – психологически сложно переходить в школу, которую воспринимали как учреждение другого ранга.

Сначала они заняли третий этаж здания и целый год учились совместно: на третьем этаже были классы лицея, а на первом и втором – классы основной школы №14. Это был период постепенной адаптации: и родители, и педагоги понимали, что перемены необратимы, но все еще сомневались – а вдруг что‑то изменится?

Неясным оставался и вопрос руководства: предполагалось, что Зоя Васильевна Редько будет руководить обоими учреждениями. Однако в то время в республике не было нормативных документов, позволяющих одному руководителю возглавлять два отдаленных друг от друга здания. Поначалу это решение не все приняли сходу, но со временем все наладилось.

– Сейчас буквально все отрасли испытывают кадровый дефицит, какова обстановка в пролицее?

– Наш коллектив довольно стабильный. Есть сотрудники, которые работают со мной уже 10 лет, а один педагог – даже 13, еще с 14‑й школы. При подборе новых кадров я всегда начинаю с рассказа о миссии и ценностях пролицея. Если человек их не разделяет, смысла работать здесь нет. Меня, например, настораживает, когда на собеседовании первым делом спрашивают о зарплате. Я не знаю, кто передо мной: почему я должна сразу предложить высокую оплату, не зная результатов работы? Многие после такого вопроса уходят – и, наверное, это к лучшему. Необходимо сохранять баланс.

– Какие дополнительные возможности есть у детей в пролицее? Это ваша инициатива или часть городской программы?

– У нас два основных направления. Первое – учебные спецкурсы по математике и русскому языку, которые готовят детей к олимпиадам. Это важно, потому что на очных олимпиадах ребята применяют знания на практике, решают нестандартные задачи. Учителя на этих курсах учат их работать с таким материалом.

Второе направление – воспитательное. Разработаны серии еженедельников для каждой параллели. В первом классе это – «Мир во мне», где дети знакомятся с укладом школы, где дети начинают беседу с «Маленьким принцем», а до этого всей семьей они читают эту книгу, ищут ценности человеческих отношений. Это маленькая библия для детей, нравственный кодекс о дружбе, о любви, о заботе, об ответственности.

Во втором классе дети начинают изучать эмоциональный интеллект: узнавать свои эмоции и окружающих, как этими эмоциями управлять. Это очень важно. Эти книжки рассчитаны еще и на учителей – они дают знания, инструменты детям и сами их приобретают.

В третьем классе идет забота о своем организме. Книга называется так «Вита. Твои знания, умения, навыки». Дети начинают путешествие по своему организму. И, узнавая, из чего он состоит, учатся беречь его.

Четвертая книга для четвертой параллели и называется «Конструктор собственной образовательной среды: «Я – личность». В ее основе – биографии выдающихся людей и их творчество: Леонардо да Винчи, Александра Сергеевича Пушкина, Антуана де Сент-Экзюпери, Габдуллы Тукая. Ребята изучают, как складывалась судьба этих личностей, что их окружало, как появлялись первые произведения и как они повлияли на все последующее творчество (переводы, планирование, рефлексия).

На разработку этой серии еженедельников у меня ушло около трех лет. Думаю, мне было проще понять, что интересно и нужно детям, благодаря моему профессиональному пути. Сначала я получила дошкольное образование и работала музыкальным руководителем в детском саду, затем освоила специальность учителя начальных классов, изучала менеджмент в сфере социально-культурной деятельности (в том числе театральную составляющую), а еще у меня за плечами семь лет музыкальной школы по классу скрипки. Плюс многолетний опыт работы с младшими школьниками – в разных учреждениях. Все это помогает мне говорить с детьми на одном языке и учитывать их реальные запросы.

И, конечно, важную роль играют событийные проекты – они развивают ребенка в духовно- нравственном направлении. В наш цифровой век особенно важно не терять человечность и сохранять ценностные ориентиры.

ВОСПИТАНИЕ И ВЫЗОВЫ

«КОГДА РОДИТЕЛИ СТАЛИ УЧАСТВОВАТЬ В ЖИЗНИ УЧРЕЖДЕНИЯ И ПОЛУЧИЛИ ВОЗМОЖНОСТЬ ВЛИЯТЬ НА РЕШЕНИЯ, НЕКОТОРЫЕ ИЗ НИХ ПОШЛИ ДАЛЬШЕ РАЗУМНОГО»

– Гульнара Ирековна, поделитесь своей историей: что привело вас в педагогику? Были ли в детстве мечты о другой профессии?

– Думаю, мой путь к должности директора начался еще в педучилище. Там был потрясающий состав преподавателей – каждый был настоящим профессионалом, фанатом своего дела. Они буквально зажигали нас своей энергией, и именно тогда у меня появился искренний интерес к педагогической деятельности. Поступление в педучилище отчасти вышло случайно. Мы с семьей планировали переезд в Санкт‑Петербург, из‑за этого я пропустила сроки подачи документов в другие учебные заведения. Но, думаю, что это неслучайно. В моей семье много педагогов: одна бабушка проработала 41 год учителем начальных классов, ее брат – директором школы, другая бабушка работала заведующей детским садом, двоюродный дядя – доктор филологических наук, двоюродные браться закончили НГПИ и т.д.

В детстве у меня были очень разные мечты – например, стать следователем или актрисой. На первый взгляд, профессии совершенно не связаны, но их объединяет знание психологии личности. И актер, и следователь должны тонко чувствовать людей, разбираться в мотивах поступков и эмоциях.

Позже я поступила в театральную студию. Когда режиссер уезжал, он доверил мне руководство театральной студией «Грей» во ДК «Энергетик» – в то время это был известный молодежный театр. У меня тогда не было профессионального режиссерского образования, но руководитель сказала: «Это от Бога. Этому нельзя научить. У этой девочки я это вижу». Знаете, работа режиссером заложила основы проектной деятельности. Я отвечала за все: за костюмы, сценографию, замысел спектакля, репетиции, подбор музыки. «Ты за все в ответе» – этот принцип преследуют меня по сей день и многому научил. Мне помогали ребята, в том числе из 57‑го училища в Сидоровке – будущие швеи и портные шили костюмы, другие мастерили декорации. И спектакли занимали места в театральных фестивалях самодеятельности.

После замужества и декрета я пришла работать в прогимназию №64. К тому моменту в стране не было прежней идеологии, не было и привычных детских организаций вроде пионерии. И я организовала в прогимназии «тимуровское движение»: каждый класс стал тимуровским отрядом со своим девизом, заветами, звездочками направлений, закрепленными подшефными младшими классами, подшефным ребенком‑инвалидом и ветераном. Мы проводили мероприятия, ездили как победители в Санкт‑Петербург, Москву, Казань. Работа была честной и качественной.

Помню одну девочку. Она впервые помыла окна у бабушки с дедушкой, которых мы навещали. Идем обратно, а на встречу ее мама. Девочка с таким восторгом рассказала, что впервые мыла окна! Она потом стала лидером тимуровского движения. А спустя 11 лет Диана со своей мамой пришли ко мне попрощаться перед ее отъездом в Алжир в качестве пресс-атташе – она закончила МГИМО, магистратуру с отличием. При встрече мама сказала: «Я вам безмерно благодарна. Вы взяли Диану в театральную студию в первом классе. И благодаря этому она захотела ходить в школу и учиться». Я спросила, что повлияло на выбор профессии, Диана ответила, что ей интересно помогать людям договариваться между собой. И отметила, что навыки, полученные на театральных занятиях, ей очень пригодились: например, упражнения на доверие и взаимодействие без слов, когда нужно было вести человека с закрытыми глазами или выстраивать связь в кругу только с помощью жестов.

И знаете, театральные практики очень органично вписались в педагогику как приемы работы с детьми. Мудр тот учитель, кто это применяет. Ведь театр учит главному – ответственности: за человека рядом, за порученное дело, за любой элемент общей работы.

– Вы упоминали, что благодаря тимуровским отрядам дети приучались к труду. Сегодня многое изменилось: некоторые родители считают, что детей не нужно привлекать к подобным занятиям. Как вы оцениваете эту тенденцию? Считаете ли вы, что отказ от вовлечения школьников в трудовую деятельность может иметь негативные последствия?

– Действительно, примерно шесть лет назад стала заметна эта тенденция – и вместе с ней появились родительские волнения: мол, детей нельзя заставлять работать. Я вижу в этом отражение более глубоких проблем. Порой то, что называют демократией, воспринимается как вседозволенность. Вспомним, что образовательная политика объявила возможность участия в управлении школой трех субъектов: школа, родители и педагоги. Когда родители стали участвовать в жизни учреждения и получили возможность влиять на решения, некоторые из них пошли дальше разумного: начали требовать отмены тех или иных практик. Иногда действия родителей приводили к борьбе с требованиями учителя, нормами. Появилось стремление «снять учителей с пьедестала», разговаривать с ними на равных, доходило до того, что отдельные родители пытались «отомстить» педагогам за собственные школьные обиды. К сожалению, такие настроения не исчезли полностью. До сих пор встречаются родители, которые выбирают путь разрушения сложившегося уклада вместо его сохранения и созидания. Они возражают против того, чтобы их ребенок дежурил в столовой или вытирал доску «грязной тряпкой».  

Я до сих пор не могу понять, почему родители начали себя так вести. Я считаю, что все-таки труд – будь то учебный, общественный или помощь другим – крайне важен. Если мы детей научим лениться, а не трудиться, они лягут во взрослой жизни на диван с пультом – и все. У ребенка с пяти лет должна быть своя зона ответственности – например, поставить чашку в раковину после чаепития. Не нужно заставлять его мыть посуду, если он еще мал и может разбить что-то, – но можно постепенно приучать к порядку и самостоятельности. Некоторые начинают наказывать трудом. Нельзя говорить ребенку: «Ты плохо себя вел – иди подмети полы». Труд должен восприниматься как благородное дело, основа нашего развития и жизни.

Я благодарна тем родителям и педагогам, которые поддерживают традиции – выходят на субботники, средники и другие совместные мероприятия. Да, дети, возможно, не выполнят работу идеально, но они почувствуют свою ответственность, сопричастность к общему делу. Это важно и для самих родителей – осознать, что они вместе с детьми участвуют в создании школьной среды.

– Сегодня, к сожалению, статус педагога словно стирается. Вы и сами говорите, что родители часто пытаются общаться с учителями на равных, порой даже оспаривают их авторитет. С чем, на ваш взгляд, это связано?

– Я вновь вернусь к теме вседозволенности. Нельзя сказать, что наше учреждение совсем не коснулись эти тенденции – несмотря на особый статус школы, и у нас бывали непростые ситуации. Например, родители писали письма в прокуратуру. Причем порой письма датировались ночным временем – в час или в два. Был период, когда это проявлялось особенно остро. Сейчас ситуация понемногу выравнивается. При этом есть определенные шаги, которые могут помочь поднять статус учителя. Например, законодательно урегулировать вопросы защиты педагогов от клеветы – такие нормы уже есть в Уголовном кодексе, и денежная оценка ущерба тоже возможна. Это определенно работает как сдерживающий фактор.

Кроме того, постепенно меняется и общественное сознание – во многом благодаря тем же «Разговорам о важном» и напоминаниям о нормах закона. В частности, статья 44 Федерального закона «Об образовании» прямо говорит, что родители должны нести ответственность за обучение своих детей. Это значит, что нельзя просто «сдать» ребенка в школу и снять бремя ответственности. Нужно соблюдать устав учебного заведения, следить, чтобы ребенок не пропускал уроки, выполнял домашние задания и учитывал требования педагогов. Иногда доходило до абсурда: «Я ничего делать не хочу, но пусть мой ребенок учится на отлично». Так не бывает.

Наш пролицей отличает именно то, что мы работаем вместе с родителями, которые разделяют наши ценности. Без их понимания и поддержки учителям было бы непросто справиться. Вместе строим среду, комфортную и развивающую. За это отдельное спасибо родителям.

– Какие главные сложности в современном школьном образовании вы бы еще выделили?

– Одна из ключевых проблем – дефицит кадров. При этом, речь даже не о качестве, а о количественном дефиците. Молодежь приходит, но быстро уходит. Все упирается не в сложность преподавания, а в физическую нагрузку: люди работают гораздо больше положенного. Да, это зарплата, но есть и другой важный фактор – профессиональное выгорание.

Сейчас много говорят о трансформации образования: единых учебниках, едином расписании и так далее. С одной стороны, в этом есть большой плюс – проще отслеживать процесс, обеспечить единый темп обучения. Но с другой – возникает риск, что стирается уникальность отдельных школ. И возможность сохранить уникальность в общем потоке во многом зависит от лидера школы.

Еще одна актуальная тема – сокращение объема домашних заданий. Сейчас есть тенденция к их минимизации, но надо оценивать с точки зрения пользы. Закрепление материала необходимо: ребенок должен проработать то, что узнал на уроке. Идея сделать учебу «не трудной» мне кажется неверной. Знания, которые дались с усилием, запоминаются надолго. А получение информации без собственных усилий и запросов не приносит пользы.

– Как вы относитесь к семейному образованию. На августовских конференциях его нередко критикуют: говорят, что дети при таком формате оказываются вне социума, и сложно оценить качество их обучения. Насколько, на ваш взгляд, эта проблема серьезна?

– Каждая семья вправе выбирать, но у меня есть свои соображения. В массовой школе ребенок с самого начала учится выстраивать отношения в коллективе, проявлять себя, отстаивать свое мнение и понимать чужое. При семейном образовании эту функцию должен взять на себя родитель, но не у всех есть на это время и возможности.

Кроме того, социализация в школе – это не только общение, но и конкуренция, стремление быть значимым, умение договариваться. Если родитель вмешивается в детские конфликты, он порой разрушает потенциал ребенка – лишает его возможности самому решать проблемы.

Что касается качества семейного образования, то здесь тоже много вопросов. Неизвестно, насколько системно даются знания, особенно если речь идет об онлайн‑школах. Часто детей просто «натаскивают» на сдачу экзаменов, но не дают широкой образовательной базы.

– А что скажете о частных школах? Создают ли они конкуренцию вашему лицею?

– Частные школы – это особый мир. Я не отслеживаю их качество образования, поэтому не буду судить. Но не каждая семья может позволить себе платное обучение. Конкуренции по качеству образования с частными школами я не вижу. По количеству учеников – возможно, ведь у нас в классах больше ребят. Но наш уклад уникален – его не повторить в семейном образовании.

Наши выпускники успешно поступают в престижные учебные заведения – гимназии и лицеи Набережных Челнов, Казани, Москвы, Санкт-Петербурга и т.д. Учителя в этих учреждениях отмечают, что наши дети выделяются и знаниями, и активностью, и призовым участием в олимпиадах – и это лучшая оценка нашей работы. Управленческая команда, учителя, родители, технический персонал – мы стараемся выстраивать детскую образовательную среду так, чтобы она была насыщенной, развивающей и счастливой, где каждый ценен.

Лилия Хамитова