«После 18 лет многие наши дети просто сидят дома. Учились, а потом – тупик»

«Финансирование у нас всегда было непростой темой. Начинали вообще без бюджета – я вела занятия, параллельно подрабатывала на праздниках, а семью обеспечивал супруг», – вспоминает Надежда Байдакова, руководитель НКО «Союз добрых сердец» и больничная клоунесса с 13‑летним стажем. За ее плечами – более 20 лет благотворительности, режиссерский опыт, руководство клубом и целая экосистема проектов: от инклюзивного театра и больничных клоунов до кулинарных занятий и новогодних выездов к детям, которые не могут попасть на елку. Но даже при такой насыщенной деятельности главная боль руководителя НКО – не нехватка идей, а отсутствие траектории для повзрослевших подопечных: получив образование, они сталкиваются с «тупиком» – безработицей и социальной изоляцией.

В интервью она откровенно рассказывает, как из маленькой группы энтузиасток вырос масштабный благотворительный мир и на чем держится устойчивость проектов в условиях сложной финансовой ситуации.

КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ

«ФИНАНСИРОВАНИЕ У НАС ВСЕГДА БЫЛО НЕПРОСТОЙ ТЕМОЙ»

– Надежда Фердависовна, вы больше 20 лет в благотворительности и при этом – режиссер, руководитель НКО, заведующая клубом в муниципальном учреждении. Как из одного человека выросла целая экосистема проектов – «Без границ», «Проснись», «Борщ», «Чемодан чудес»? Что было первым и что подтолкнуло расширяться?

– Все началось в 2005 году, когда несколько инициативных девушек организовали благотворительный театр «Без границ». Мы с театральным образованием и любим театр. Тогда мамы в декрете, которых поддерживали мужья, сами проходили этот путь. Если сейчас есть множество грантов, то раньше мы ничего не знали, просто брали справочник, телефоны и звонили в детские дома, реабилитационные центры, ставили кукольные спектакли и приезжали к детям. Рассказывали библейские истории и на фоне этого у нас вырос театр.

В 2012 году я ездила на обучение, познакомилась с ребятами и увидела, что к ним приезжает Константин Седов – это больничный клоун Москвы. Он организовал обучение. После я предложила в Челнах организовать команду больничных клоунов. Мы стали встречаться, делать номера, помогали организовывать городские мероприятия.

– С тех пор прошло 13 лет – АНО «Союз добрых сердец» работает с 2013 года.

– Да, мы позвонили в Камский детский медицинский центр, нас пригласили на встречу и хорошо приняли, дали «зеленый свет». Потом стали выходить в больницу, в каждую палату. После обучения больничной клоунаде в Москве, были на практике в больнице Дмитрия Рогачева, участвовали в фестивале «Рыжий» – фестиваль, где клоуны болеют, а дети их лечат. Идею фестиваля мы увезли в Челны и назвали его «Чемодан чудес». Провели его 15 раз, но в том году отказались его организовывать, потому как сейчас сложная финансовая ситуация. Фишка в том, что мы на этом фестивале ничего не продаем – это семейный праздник. Мы создаем зону «больнички», где клоуны болеют, и дети их лечат, а также зону мастер-классов, концертную и спортивную площадки, подиумы, зону для самых маленьких.

– Какие источники финансирования обеспечивают устойчивость – гранты, пожертвования, платные услуги? Как меняется структура доходов за эти годы?

– Финансирование у нас всегда было непростой темой. Начинали вообще без бюджета – я вела занятия, параллельно подрабатывала на праздниках, а семью обеспечивал супруг. Потом выручали гранты – в том числе от Кабинета министров РТ и президентские в 2018-2019 годах. Например, на один из грантов мы объехали девять городов Татарстана с инклюзивным театром и клоунами – и выпустили календарь с фото ребят на фоне достопримечательностей. Это был настоящий праздник и для детей, и для нас.

Сейчас грантовую поддержку получить сложнее: алгоритмы изменились, а писать проекты «ради галочки» не хочется. Основной ресурс сегодня – партнеры из среднего бизнеса: они помогают точечно, часто даже просят не называть их имена. Плюс подключаются сами сообщества – бывало, нас просто бесплатно кормили или помогали с транспортом. Родители тоже стараются участвовать, но мы понимаем, что у них и так большая нагрузка: реабилитация, обучение, оборудование. Поэтому ищем любые возможности – от краудфандинга до партнерских инициатив. Главное, что мы делаем то, что по-настоящему важно для ребят.

– Чем вам помогают партнеры?

– Несколько лет у нас был хороший партнер, который долгое время помогал закупать памперсы для лежачих детей. Сейчас все держится на одном постоянном спонсоре, но скорее это не просто спонсор, это друг нашей организации – благодаря ему мы реализуем проекты инклюзивной студии «Проснись», студии социального обслуживания «Борщ», поездки в другие города с воспитанниками, и другие социальные проекты. Мы будем рады если у нас еще будут друзья. Так как приходится снижать градус активности. Раньше мы чаще выезжали в больницы и спецучреждения, делали интерактивные спектакли. Сейчас – меньше, потому что это – и время, и деньги, и люди. Вся наша команда – это работающие мамы.

– Вы стартовали в 2000 году с благотворительного театра «Без границ», потом добавились больничные клоуны, инклюзивная студия, кулинарный проект. Как вы определяете, какой проект запускать следующим – это реакция на запрос или ваша инициатива?

– Мы ездили в Москву на обучение по направлению инклюзивный театр и увидели, как это работает: ребята с инвалидностью просто участвуют в общем процессе тренинга и через это люди меняют отношение. Но мы пока к такому не готовы.

Меня зацепило другое. Моя дочь попала в ортопедический садик, и я увидела, как дети с ДЦП и обычные дети вместе танцуют, вместе что-то делают. Мальчик упал – его дождались, помогли, никто не засмеялся. Дети воспринимают особенности друг друга естественно. А мы, взрослые, – нет.

Вообще инклюзия – это шире, чем инвалидность. Левша в мире правшей – тоже инклюзия. Я не бегаю марафоны, но могу дружить с теми, кто бегает. Суть в том, какую среду мы создаем и насколько готовы помочь другому – в МФЦ, в больнице, в очереди.

БОЛЬНИЧНЫЕ КЛОУНЫ

«ЧАСТО СПРАШИВАЮТ, ЧТО МЕНЯ ДЕРЖИТ. НАВЕРНОЕ, ЛЮБОВЬ К ДЕТЯМ И ВЕРА»

– Как вы организуете выезды?

– Мы все выстраиваем сами: в чате договариваемся, кто и когда может, разбиваемся на пары и идем к детям. Когда только начинали, приходилось переодеваться в комнате конференц‑зала, а потом шаг за шагом искали возможности: просились на каждое мероприятие, чтобы о нас узнали.

Потом стали думать, где хранить костюмы и реквизит. Пришли в больницу: «Можно нам уголок?» Боялись, что откажут, а нам не просто дали комнату – со временем даже шкаф подарили. Так у нас и вешалки появились, и место для подарков детям. Сейчас все мы работаем официально, поэтому график планируем сами, а после каждого выхода обязательно записываем в общую тетрадку: дата, время, отделение, краткий отчет. Следующая команда смотрит, где давно не были, – и идет туда. Иногда проходим все этажи подряд, потом начинаем заново. Очень ценим поддержку администрации больницы – она и правда колоссальная.

– Вы ведь 13 лет уже в этом проекте, каких правил придерживаетесь?

– У нас есть сложные дети после различных травм. Мы заходим в каждое отделение вдвоем. Хочу сказать, что это не аниматорство. У нас тонкое, нежное и трепетное отношение к пациенту, родителю. Мы идем от ребенка, для разного возраста – разное внимание. Знаете, есть одна вещь, которая для нас по-настоящему важна, – мы всегда стучимся. Вот представьте: медсестры, врачи – они заходят в палату, без стука, ведь они тут работают, проводят важные процедуры. А мы стучимся. И каждый раз это вызывает у людей какую-то особенную реакцию. Мы спрашиваем: «Можно к вам?» и в ответ слышим: «Ну да…». Или кто-то уточняет: «А здесь нет маленьких». А мы отвечаем: «Мы ко всем заходим». Бывает, конечно, что нам говорят: «Сейчас не надо». Тогда мы просто поздороваемся, пожелаем скорейшего выздоровления – и тихо уходим. Для нас это про уважение: к тому пространству, где человек сейчас находится, к его состоянию, к его праву на эту маленькую личную территорию, пусть даже она временная. И знаете, мы уже 13 лет ходим в эту больницу – и ни разу не перестали стучаться.

– В команде больничных клоунов, по разным данным, были люди самых разных профессий – от системного администратора до бухгалтера. Как вы управляете командой, где большинство – волонтеры? Что удерживает людей в проекте годами?

– Часто спрашивают, что меня держит? Наверное, любовь к детям и вера. В Библии сказано: у тебя есть руки, ноги, силы – иди и делай. И ты идешь и делаешь, не ради денег – на этом невозможно заработать. Это деятельность от сердца.

Иногда хочется все бросить, заняться бизнесом, а потом думаю – зачем? И просто продолжаем. Вся наша команда – девочки, которые идут от сердца, видят нужду и идут. Без «должен» и «надо», потому что любят. Это дорогого стоит.

Кстати, мы сейчас расширяемся. Хотим открыть театральную группу, где люди без актерского образования будут вместе с ребятами с ограниченными возможностями ставить спектакли. И команду больничных клоунов расширяем – приглашаем всех желающих от 16 лет. Нам как раз нужны люди без актерского образования – те, кто пойдет от своего опыта и желания. Но в больницу берем не сразу: месяца три наблюдаем, смотрим, как человек взаимодействует с детьми. Это серьезно – один неверный шаг в больнице, и под ударом вся команда.

Бывает, кто-то выходит из больницы и говорит: «Ребят, больше не пойду». Тяжело видеть сложные случаи, родителей, которые плачут. Ты вкладываешься сердцем, но главное правило – вышел, снял нос, «забыл». Не обсуждаешь, не жалеешь. Жалость к хорошему не приводит. Когда я в костюме – я Зося, я проникаюсь. Сняла – и я уже Надежда Фердависовна. А дома молюсь за этих ребят, чтобы выздоравливали, но не несу это в семью. Иначе так работать невозможно.

НОВОГОДНИЕ ВЫЕЗДЫ, ИСТОРИИ

«ЭТО ТЯЖЕЛЫЙ, НО ОЧЕНЬ НУЖНЫЙ ТРУД»

– Известно, что вы выезжаете на Новый год к детям-инвалидам. Расскажите об этом.

– Уже 12 лет мы устраиваем новогодние мини‑праздники для детей с инвалидностью, которые не могут выходить из дома. Все началось почти случайно: я подрабатывала Снегурочкой, мы приехали на платный заказ – и попали в семью, где был ребенок с тяжелой инвалидностью. И я подумала: а давайте будем ездить к тем, кто вообще не попадает на елки.

Сейчас у нас примерно 40 таких детей. Мы не просто привозим подарки – за полтора‑два месяца обзваниваем семьи и спрашиваем, что реально нужно. Кому‑то – памперсы, кому‑то – блендер или мясорубка, кому‑то – подушка. Потом публикуем списки: люди разбирают позиции и привозят подарки сюда, а мы распределяем и едем.

У нас пять команд: Дед Мороз, Снегурочка, больничный клоун, водитель. За день успеваем объехать 8-10 адресов. И знаете, это не про «пришел, поздравил, ушел». Для родителей, которые 24/7 рядом с ребенком, такой визит – огромная поддержка.

А еще нам очень помогают люди. Однажды команда просто купила нам пять костюмов Снегурочки и пять – Деда Мороза. Теперь не надо ни у кого просить, у нас все свое. Еще «Ветер перемен» помог с оборудованием для кулинарных занятий – приобрели бойлер и прочее. И каждый год находятся мужчины, которые не первый год с нами: кто‑то снова в костюме Деда Мороза, кто‑то просто дает машину, возит по адресам.

Это тяжелый, но очень нужный труд. И когда видишь, как даже тихий, почти не реагирующий ребенок вдруг как‑то отзывается на голос Деда Мороза – понимаешь, ради чего все это.

– Есть ли в вашей памяти история, которая по‑настоящему задела за душу? Может, какой‑то случай во время помощи детям в больнице, который вы никак не можете забыть.

– Иногда ловишь себя на мысли: все не просто так. Когда видишь, как твое маленькое доброе дело касается чьего‑то сердца – понимаешь, что идешь правильной дорогой.

Каждый год 30-31 декабря мы идем в Камский детский медцентр – в каждую палату заходит Дед Мороз, дарим небольшие подарки. И это всегда слезы – и у детей, и у родителей. Для них этот визит и есть настоящий Новый год. Помню одну палату: там лежала девочка, ей нельзя было вставать. А мама, едва увидев нас, ушла в угол и заплакала… А потом вышла и тихо сказала: «Спасибо, вы нам прямо Новый год принесли». И ты потом идешь и думаешь: да, все верно, ты там, где должен быть.

Был еще случай: разговорились с одной девочкой, она уже долго лежала в больнице. Мы пообещали: «На Новый год обязательно приедем». Она так спокойно ответила: «Да ладно…» – будто и не верила. А когда мы все‑таки пришли, по ее глазам было видно: поверила. И ради этого хочется делать еще и еще.

Во время карантина мы придумали другой формат: читали сказки в прямых эфирах почти каждый вечер, отправляли персональные видеоприветы. Одна семья попросила: прочитайте сказку именно для нашего ребенка. Я надела клоунский нос, взяла книжку – и записала личное пожелание «Давай выздоравливай». И сейчас хотим сделать эту поддержку доступнее. Например, договориться с администрацией больницы, чтобы в коридоре повесили листовку с нашими контактами: напишите – и мы пришлем ребенку видео. Или поставить ящик для заявок – пусть опускают туда просьбы, а мы будем отвечать сказками, теплыми словами. Хочется, чтобы даже на расстоянии ребенок чувствовал: о нем помнят.

ПАРТНЕРСТВА, ИНКЛЮЗИЯ И ЛИЧНЫЙ РЕСУРС

«ЕСЛИ БЫ МНЕ ПРЯМО СЕЙЧАС ПРЕДЛОЖИЛИ ВЫБРАТЬ ОДИН ГЛАВНЫЙ ПРОЕКТ – Я БЫ ПОСТАВИЛА НА ИНКЛЮЗИВНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ»

– Вы состоите в Комитете деловых женщин при Татарстанской торгово-промышленной палате. Насколько этот ресурс помогает в развитии проектов – нужны ли такие объединения НКО и какова их реальная отдача?

– Я очень люблю Гульзаду Ракиповну (ред. Гульзада Руденко, председатель Ассоциации женщин города Набережные Челны – ред.). Она – один из тех людей, без которых нас бы просто не было. Именно с ее подачи мы оказались в ДК «КАМАЗА»: она поговорила с директором, рассказала о нас, и нам дали место. А потом мы уже сами пришли в Центр Молодежных (подростковых) клубов «Подросток» и сказали: вот мы такие, возьмите нас. И нас взяли. Очень радушно приняли. И мы там до сих пор, потому что это наш дом.

В самом начале пути нам помогли двое – Тимур Никонов и Андрей Балта. Тимур просто пришел с нами в больницу, прошел по отделениям и сказал: «Девочки, давайте я вам буду помогать». Андрей Балта отправил нас учиться в Москву. Если бы в начале не было такой поддержки, мы бы столько лет не продержались.

Мы вообще открыты миру. К нам приходят кейтеринговое агентство – проводят мастер-классы для детей. Фотограф Ксюша Репенко подарила нам сертификат на фотосессии – теперь каждый Новый год зовем ее снимать календарь. Театр «Мастеровые» всегда выделяет билеты на благотворительную елку.

Нам не всегда нужны деньги. Если человек хочет прийти и провести с нашими ребятами мастер-класс – танцы, кулинарию, что угодно – мы только за. Мы хотим, чтобы ребята расширяли границы, пробовали новое. Создаем атмосферу, в которой интересно жить – чтобы этот вкус жизни наполнял и давал силы радоваться вопреки всему. А мечты у нас сейчас простые: съездить в Петербург, попасть на инклюзивный фестиваль, показать спектакль. Мы не унываем.

– Многие компании сейчас говорят про КСО – корпоративную социальную ответственность. Как вам, с позиции руководителя НКО, выглядит идеальное взаимодействие бизнеса и социальной сферы в Челнах? Чего не хватает с обеих сторон?

– С корпоративным волонтерством мы познакомились давно – еще на обучении в Москве. Нам тогда рассказали: идеальное взаимодействие – когда НКО и компания находят точки соприкосновения. И у нас это получилось с «Лигой добрых дел» от «КАМАЗа». Они – наша мужская сила: приходят, ставят столы, стулья, палатки, помогают на фестивалях. Также нам помогают и девушки из Лиги. Даже когда кто-то уже уволился с «КАМАЗа», все равно возвращается к нам – просто, потому что подружился с ребятами из команды.

Они собирают подарки для наших детей, помогают на осенних капустниках и зимних баллах. Мы делаем программу, родители не все успевают, а ребята приходят и накрывают на стол. Мы их даже в программу ввели – они уже часть праздника.

Думаю, корпоративное волонтерство – это про разговор. Можно придумать совместные мероприятия, выезды. Тут надо просто садиться и обсуждать. Потому что в компаниях есть социальные проекты – и точки соприкосновения точно найдутся.

– Вы – мама троих детей, руководитель нескольких направлений, тренер, клоун. Как совмещаете и не выгораете – есть ли у вас свой способ справляться с нагрузкой?

– Знаете, когда дети подросли – старшей дочери уже 20, второй скоро 19, сыну 12, – стало гораздо легче. И они теперь не просто мои дети, а настоящие помощники. Вот Ульяна, например, учится на режиссерском в Елабужском училище культуры, уже четвертый курс заканчивает, а параллельно участвует во всех наших спектаклях, ездит с нами на показы. С нашими ребятами она так здорово взаимодействует – они ее любят. Старшая Варвара помогает в студии социального обслуживания «Борщ». Это огромная поддержка.

Но главный мой тыл – муж. Если бы не он, я бы многого не сделала. Он у меня инженер‑конструктор, спокойный, рассудительный – полная противоположность моему темпераменту. Но если мне нужно придумать декорацию, он нарисует, подскажет, как лучше собрать. Его тихая, надежная поддержка – это то, на чем все держится. Наши родители, которые тоже поддерживают и подключаются если нужна помощь.

Что спасает от выгорания? Сейчас я понимаю: выгорание приходит, когда думаешь, что все должна сделать сама. «Я молодец, я все смогу» – а потом спотыкаешься, потому что человеческие силы не безграничны. Теперь я учусь говорить «нет», не хвататься за все подряд, честно оценивать свои возможности. И это дает совсем другой ресурс.

Еще очень помогает вера. Когда ты наполнен, хочется делиться, отдавать – и это не истощает, а наполняет еще больше.

Ну и, конечно, нужны паузы. Я прямо разрешаю себе день «ничегонеделания» – раз в месяц, а то и в два. В субботу закрываю все двери, выключаю будильники, задергиваю шторы. И мы правда спим – кто до десяти, кто до обеда. Потом завтракаем, гуляем, я могу просто полежать, посмотреть сериал, приготовить что-нибудь. Это не лень, это восстановление.

А еще меня заряжает природа. Люблю приехать в Елабугу, сесть на скамейку на городище и просто смотреть вокруг. Полчаса такого созерцания дают столько сил, что потом можно горы свернуть. Или вот недавно съездили в Грузию на машинах, заехали в Грозный – смена обстановки, новые виды, воздух – это тоже мощный ресурс.

При этом я не люблю пассивный отдых: даже на море мы не лежим без движения, а ездим по городам, смотрим, узнаем. А если долго сижу без дела – начинаю нервничать. Как‑то три недели была на реабилитации: двух недель мне хватило, а потом уже тянуло куда‑то бежать, что‑то делать. Звонят: «Надежда, есть проект, надо подать заявку», — а я на больничном. И я такая: «Да, давайте, я одной рукой напечатаю!» Смешно, конечно. Но это про то, что мне важно чувствовать: я нужна, я делаю что‑то важное. Главное – теперь делаю это не на износ, а в своем ритме.

– Если бы в Челнах появился фонд, готовый системно финансировать один из ваших проектов на 3 года вперед, какой проект вы бы выбрали и почему?

– Если бы мне прямо сейчас предложили выбрать один главный проект – я бы поставила на инклюзивный фестиваль. Такой, чтобы каждый год, на хорошей площадке, с отличным звуком и продуманной программой. Чтобы дети с инвалидностью и их сверстники вместе участвовали в мастер‑классах, что‑то создавали, просто были рядом – без деления на «особых» и «обычных». Для меня в этом вся суть: когда мы делаем что‑то вместе, барьеры сами начинают рушиться.

Сейчас наша инклюзивная творческая студия как раз собирает разные направления под одной крышей: тут и кулинарные занятия, и творчество, и трудовая квартира. Не все дети горят театром – и это нормально. Кто‑то хочет просто лепить, рисовать, готовить, чувствовать, что у него получается. И мы стараемся дать каждому свое пространство, где он будет чувствовать себя нужным.

Но хочется большего. Нужна устойчивая база для системных занятий: оборудование, интересные мастер‑классы, регулярность – чтобы ребенок знал: каждую неделю здесь будет что‑то хорошее, куда можно прийти и выдохнуть. Еще очень важны выезды: пусть не каждый месяц, но хотя бы время от времени выбираться за пределы Татарстана или открывать для себя новые места внутри республики. Пусть это будут форумы, другие фестивали, просто поездки, где ребята увидят что‑то новое, а родители смогут больше общаться друг с другом, обмениваться опытом.

По сути, хочется создать такую экосистему, где инклюзия – не разовое событие, а привычная, живая история. Где ребенок приходит не «на терапию», а туда, где ему рады, где он может быть собой и пробовать разное. И где каждый маленький шаг – это уже победа.

– Интересно узнать, что стало с теми, кто рос вместе с вами: удалось ли им применить то, чему научились, в своей жизни? Может, кто‑то связал судьбу с творчеством, театром, инклюзивными проектами?

– Многие наши родители говорят одно: детям просто нужно место, куда прийти и общаться. Учеба закончилась – и дальше что? У нас есть ребята, которые закончили колледж, институт – отучились на логиста, а их никуда не берут. Культуры трудоустройства людей с инвалидностью у нас просто нет.

Я иногда вижу парня с ДЦП – работает доставщиком, несет коробку. И думаю: вот молодец. Но не все могут так. А кто-то может делать что-то другое – просто нужно придумать, что именно. И системы под это нет. В Белоруссии, например, мы видели: 30 с лишним учреждений, налаженные связи с предприятиями. У нас такого нет – ни в республике, ни в стране.

У меня давно мечта – кофейня, где наши ребята работают: кто-то бариста, кто-то официант, кто-то просто салфетки складывает. Видела в Петербурге кафе «Огурцы» – там все это работает. А у нас – нет бизнеса, готового подключиться. Может, я просто мало об этом говорю.

После 18 лет многие наши дети просто сидят дома. Учились, а потом тупик. И вот о чем я все время думаю: вдруг найдется предприниматель, который скажет – «Слушай, мне нужно вот это и вот это. Есть у вас ребята, которые могут?» А мы – в чат родителей: есть желающие? – и отправляем. Пусть приходит на два-три часа, три раза в неделю. Помоет кофейный аппарат, разложит продукты, сходит в магазин по списку. Два часа – и домой. И ему занятость, и деньги небольшие.

– Какие большие цели вы держите в фокусе? Может, есть проект, который пока звучит как мечта, но вы уже потихоньку к нему идете?

– Честно скажу: за столько лет грандиозных планов мы уже не строим. Живем по принципу – решаем задачи по мере поступления. Но это не значит, что все стихийно. Мы садимся с нашей волонтерской командой, берем календарь и расписываем год: в декабре – новогодние поздравления по больницам, в январе до десятого числа – рождественский спектакль, потом театральный фестиваль, потом еще что-то... К июню уже все известно. Наверное, как-то так.

Хотя есть мечта – большой, хороший социальный центр, под крышей которого мы сможем объединиться с Фондом Дети ДЦП, Реацентр Набережные Челны и АНО «Союз добрых сердец», творческие мастерские, театральный зал, кофейня, где будут работать наши ребята с ОВЗ, мамы. Место куда хочется приходить, возвращаться каждый день и создавать проекты, которые касаются сердца и объединяют удивительных людей вместе.

Фото: Надежда Байдакова, АНО «Союз добрых сердец»/ «ВКонтакте»

Альфия Андросенко