, 11 Августа
Новости
Подробно


«Отношение к религии изменилось. То, что ее не было в стране 70 лет, сыграло только отрицательную роль»

02.07.2022, 15:29

Экс-депутат горсовета Челнов (три созыва подряд), бывший замгендиректора «Камгэсэнергостроя» (по управлению персоналом, социальным вопросам и связям с общественностью) и вот уже шесть лет имам-хатыйб мечети «Утыз Имяни» Салихзян хажи Гайниев накануне отметил юбилей – 75 лет. За эти годы он стал свидетелем того, как изменилось отношение к религии, увидел расцвет и крах одного из крупнейших предприятий автограда. Салихзян Галиевич поделился с Chelny-biz.ru историей своей жизни и малоизвестными фактами – как был боксером, почему собирался стать ветеринаром и что привело его в депутатство. Высказал свое мнение о закрытом от СМИ горсовете, ликвидации ЗЯБ и взносах на «Джамиг».

ДЕВЯТЫЙ СЫН

«НАСТАВНИК ОЧЕНЬ СИЛЬНО РУГАЛСЯ. А Я ТАК СТАРАЛСЯ И НЕ МОГ ПОНЯТЬ, ЗА ЧТО»

– Салихзян Галиевич, расскажите немного о своем детстве. В какой семье вы росли?

– У нас была очень большая семья, 12 детей: девять мальчиков и три девочки. Я по счету – 11-й ребенок, младший из сыновей. Родители были очень религиозными. Отец был деревенским муллой. Мы жили в Черемшанском районе, в селе Утыз Имяни. Оно названо в честь великого ученого, религиоведа. Он родился в этом селе, и его переименовали в его честь.

– Где вы учились, какое образование получили?

– В селе была школ-«восьмилетка». Я ее закончил. Чтобы продолжить учебу, уехал в Альметьевск – там жили старшие братья и сестра. Закончил девятый класс и решил, что пора найти работу. Я понимал, что у брата много своих детей, что семье и так нелегко. В десятый класс я пошел в вечернюю школу и параллельно работал на производстве – СУ-45. Мне повезло, я попал к очень хорошему наставнику. Айрат Багманов был работником со стажем, активистом, состоял в горсовете. За три месяца он обучил меня по трем специальностям: фрезеровщик, шлифовщик и токарь. Как-то был случай, мой наставник ушел на совещание, а я остался и решил ударно поработать, не тратя времени на обед. Шлифовал коленвалы. Когда он вернулся и увидел результат, то очень сильно ругался. Я так старался и не мог понять, за что. Оказалось, я просто переусердствовал, выполнил тройную норму. Он сказал: «Ты меня мог без работы оставить! Если бы увидели, что начинающий парень делает такую работу, мне бы расценки срезали наполовину!». Потом он, конечно, меня похвалил.  

Фото: Kazanfirst.ru
Фото: Kazanfirst.ru

– Почему же после окончания школы вы не пошли по этому направлению?

– Родители жили в селе. Старшие братья сказали мне, что я, как младший сын, должен остаться с ними. Я, конечно, хотел пойти на строителя… Но в селе нужно или сельхозобразование или ветеринарное. Я выбрал второе. В 64-м году я поступил в Казанский государственный ветеринарный институт. Но там я отучился только три года, так что у меня первое высшее образование неоконченное.                  

БОКСЕР

«СПОРТОМ ВСЕ РАВНО ПРОДОЛЖАЛ ЗАНИМАТЬСЯ, ХОТЯ И ЗАПРЕЩАЛИ»

– Что помешало вам закончить институт?

– Произошла неприятная история. Я занимался спортом. Когда уезжал из Альметьевска, у меня уже был второй разряд по боксу. В Казани я продолжал заниматься, стал кандидатом в мастера спорта. На третий год учебы я получил сотрясение головного мозга на соревнованиях. Был поединок с заслуженным мастером спорта из Чувашии. Я немного не рассчитал… Мы были на краю ринга, он увидел, что я хочу его нокаутировать и опустился на колени. А я через него перелетел и вылетел с ринга, приземлился головой. Он нарушил правила, и мне присудили победу. Но какой в этом смысл… Пришлось временно приостановить учебу. Я взял академический отпуск на год.

Фото: Игорь Уткин/РИА Новости
Фото: Игорь Уткин/РИА Новости

– Чем занимались год?

– Работал в сельской школе учителем физвоспитания, труда и биологии. К тому времени я уже хорошо знал зоологию. Потом я вернулся в институт, но состояние здоровья не позволило продолжить учебу. Я ушел из института. Хотя спортом все равно продолжал заниматься, хотя и запрещали.

– И в этот период вы как раз создали семью, верно?

– С первого курса мы дружили с девушкой. Она приехала из Оренбургской области. Тоже росла в многодетной семье. Умница, хорошая. Я ушел из института, а она продолжала учебу. У них приближалась последняя сессия, и ее могли отправить по распределению куда угодно. Я боялся, что потеряю ее. Мне надо было сделать выбор – или мы расстаемся на всю жизнь, или остаемся вместе. Я посоветовался с матерью. Сказал: «Есть одна очень добрая, хорошая девушка. Мы хотели бы быть вместе». Старший брат поговорил с отцом, тот дал добро, и мы с ней решили пожениться. Так в молодом возрасте, в 20 лет, я уже был женат. Зато не потерял ее. Когда она закончила институт, мы вместе работали в Черемшанском районе. Я учителем, а Хасина Ахтямовна – зоотехником.       

– Как вы оказались в Набережных Челнах?

– В 71-м году, когда здесь начинался «КАМАЗ», мы решили переехать в город, в Набережные Челны, где шла комсомольская стройка. Я тогда был секретарем комсомольской организации в селе, членом райкома ВЛКСМ. Председатель колхоза не хотел нас отпускать. Когда супруга приходила подписать документы об увольнении, он сказал: «Вернетесь – я вас в село не пущу!». Но мы приняли решение.

«Отношение к религии изменилось. То, что ее не было в стране 70 лет, сыграло только отрицательную роль»

ОБЩЕСТВЕННИК

«ДЛЯ НАС, КОНЕЧНО, ЭТО БОЛЬНО. МЫ СТОЛЬКО ТРУДА ВЛОЖИЛИ. У ЗЯБ В ГОРОДЕ ОГРОМНЫЕ ЗАСЛУГИ»

– Как устроились на новом месте?

– Тут я сразу, ничего не выбирая, устроился монтажником в СМУ-62 (УС «Жилстрой» в системе «Камгэсэнергостроя»). Год-полтора я поработал, проявил себя как неплохой общественник. Меня поставили председателем профсоюзного комитета – сначала СМУ, а потом в головное предприятие. Так я постепенно перешел на общественную работу. У нас тогда было боле 90 тысяч человек, работающих в системе «Камгэсэнергостроя».

– Что в те годы представляла собой компания?

– Это было огромное предприятие! «Камгэсэнергострой» и «КАМАЗ» были крупнейшими в Челнах. Мы построили все заводы автогиганта, строили и в других городах, и за границей. Так получалось, что все руководители постоянно были в отъезде, и вся общественная нагрузка, работа с кадрами – все было на мне. На всех стройках я отвечал за любые бытовые вопросы. «Камгэсэнергострой» отвечал за все школы, детские сады, спортивные сооружения, дом престарелых, Центр реабилитации ветеранов войны и труда – все это хозяйство в Комсомольском районе было закреплено за нами. Я вел все наши подшефные организации. У нас был Совет ветеранов. Все их заботы тоже были на мне. За работу меня всегда благодарили. Я получил звание Заслуженный строитель Республики Татарстан и другие награды.

«Отношение к религии изменилось. То, что ее не было в стране 70 лет, сыграло только отрицательную роль»

– Вы следите за ситуацией на «Камгэсэнергострое» сегодня? Как считаете, почему предприятие пришло в упадок?

– Естественно, слежу. Очень плохо поступили, что головное предприятие перевели в Казань. В Челнах остался кусочек. Я работал здесь со времен Евгения Никаноровича Батенчука. Потом Виктор Николаевич Ельцов был руководителем, потом Александр Сергеевич Евдокимов. Сегодня Сергей Павлович Ямашев руководит тем, что здесь осталось… В свое время мы начинали строить ЕлАЗ в Елабуге, он должен был стать таким же крупным, как «КАМАЗ», семь заводов. Мы успели сдать станкоинструментальный завод, начали строить литейный, но пришло сверху указание прекратить стройку. С того времени мы и начали потихоньку сокращать коллектив, люди уходили в другие предприятия.

– Как вы восприняли новость о закрытии «дочки» КамГЭСа – ЗЯБ?

– Для нас, конечно, это больно. Мы столько труда вложили. У ЗЯБ в городе огромные заслуги. Без него бы ничего не построили. Основная причина ликвидации в том, что у нас теперь нет таких больших потребностей в городе. Да и за пределами города покупателей тоже очень мало. Завод стал не востребован.

– На фоне новостей о сносе завода активизировалась молодежь. Люди беспокоятся за будущее города, где все свободные участки бездумно застраиваются жильем, где не осталось места под студенческий городок или другие важные объекты. Что думаете об этом? 

– Активность – еще не все. Удастся ли им что-то изменить? Да, проблема есть. Но желающих создавать новые организации, развивать новые строительные проекты на территории того же ЗЯБ, я думаю, не очень много. Прежде чем что-то создавать, надо думать, будет ли эффект, будут ли люди, руководители, сотрудники. У нас было столько училищ строительной направленности, а теперь такой потребности в них уже нет. Надо анализировать ситуацию, как бы самих себя не загнать в расходы. 

«Отношение к религии изменилось. То, что ее не было в стране 70 лет, сыграло только отрицательную роль»

ДЕПУТАТ

«Я ПОНИМАЛ, ЧТО МОГУ ПРИНЕСТИ ПОЛЬЗУ. Я, ДАЖЕ НЕ ЯВЛЯЯСЬ ДЕПУТАТОМ, ВСЕГДА РАБОТАЛ НА ГОРОД»

– Вы три созыва, 15 лет, были депутатом горсовета. Как пришли к этому?

– Как-то само собой. Я всегда старался работать с людьми, поддерживать связи с общественностью, с райкомом и партией. Я был на связи с руководством города, с первым мэром Рафгатом Закиевичем Алтынбаевым и с другими. Я был на всех совещаниях в мэрии, и все вопросы, которые поднимались по Комсомольскому району, мы решали. То есть я активно работал не только в системе «Камгэсэнергостроя», но и в городе. Люди видели, что я неравнодушно отношусь к проблемам, переживаю за общее дело. Я понимал, что могу принести пользу, и пошел в депутаты. Я, даже не являясь депутатом, всегда работал на город. И тогда все крупные предприятия старались, чтобы их представители были в горсовете.     

– Вы работали в комиссии по социальным вопросам.

– Да, я был председателем. Мы регулярно собирались, решали проблемы города. Приглашали руководителей городских организаций, если у них что-то не получалось, направляли их.

– Сегодня заседания комиссий закрыты от СМИ. В ваше время было иначе. Что скажете на этот счет?

– Закрыты? Это совершенно неправильно. Так быть не должно. Депутаты против города, против народа ничего не принимают. Это ведь ваша работа – довести до людей нашу работу. Если есть какие-то моменты, которые нельзя публиковать, это другой разговор. Журналист тоже не работает против народа. Вы же пишете только о деловых вопросах и решениях. Этого бояться не надо. Я никогда не боялся.

Фото: nashichelny.ru
Фото: nashichelny.ru

ИМАМ

«Я ПОДУМАЛ, ЗАЧЕМ КОМУ-ТО ПЕРЕДАВАТЬ МЕЧЕТЬ, КОГДА Я САМ ГОТОВЫЙ ИМАМ»

– Как вы стали имамом?

– В 2007 году я ушел на пенсию. Но все равно продолжал заниматься общественной работой. К тому моменту я уже серьезно занимался религией, потому что был воспитан в религиозной семье. Еще работая в «Камгэсэнергострое», задумывался о строительстве мечети. А начинал на стройке «Джамиг» у мэрии. Там выполнил работы на большую сумму. Потом мы с Альфас хазратом уговорили Уела Галимовича Хусаинова продолжить это дело. Тогда как раз в городе выделяли три места под новое строительство – в поселке Суар, на первой дороге и здесь, в Замелекесье. А я как раз живу рядом. Так я здесь начал работу над новой мечетью. Фундамент выполнил «Камгэсэнергострой» в знак благодарности. Потом присоединился Алексей Вячеславович Миронов, руководитель «Еврогрупп» (о строительстве мечети Chelny-biz.ru подробно писал ранее – ред.), и вместе мы завершили мечеть. На тот момент у меня уже было религиозное образование.

– У вас еще есть педагогическое. Когда вы успели его получить?

– Когда переехал в Челны. Несколько лет я ходил с неоконченным высшим, потом решил, что так нельзя и пошел в Елабужский педагогический институт, закончил его. Потом три года ушло на получение религиозного образования. После ухода из «Камгэсэнергостроя» я всерьез занялся этой работой. А когда мы строили это здание, я подумал: зачем кому-то передавать, когда я сам уже готовый имам.

Фото: dum.rt
Фото: dum.rt

– Как сегодня работает мечеть? Люди приходят?

– Ходят. Со всех трех комплексов – 20-й, 21-й, 22-й. Везде живет молодежь. В других мечетях дефицит молодежи, а у нас наоборот – не хватает дедушек, бабушек. Люди активные, работает совет. Никаких замечаний нет, шесть лет работаю, все хорошо.

– А молодежь сегодня религиозная?

– Сегодня отношение к религии в целом сильно изменилось. То, что ее не было в стране более 70-ти лет, сыграло только отрицательную роль. Религия не мешает ни воспитанию, ни производству. Наоборот, она помогает. В семье, которая живет по канонам религии, муж не обижает свою жену, родители правильно растят детей. Разве это плохо? Знаете, в 90-е, в годы перестройки, мы переживали. Думали, опять что-то будет против религии. А оказалось наоборот – в 90-х она усилилась и продолжает. Наш президент Рустам Нургалиевич уже три раза совершил малый хадж в Саудовскую Аравию. Руководители нас сегодня поддерживают. А раньше и в школе, и в институте нас заставляли отрицать религию.

– В последние годы в Челнах значительно продвинулось строительство мечети «Джамиг», благотворителей стало в разы больше. С чем это связываете?

– Когда я начинал эту стройку, многие руководители еще не понимали ее значения. С стороны властей не было такой солидарности и поддержки. Только Усман хазрат, муфтий республики, приходил ко мне, хлопал по плечу и говорил: «Салихзян абый, ты все сделаешь, ты умеешь, ты можешь!». Но никто, честно говоря, не помогал… И я ушел.  Долго думал. Жалко было, ведь я сам начинал эту стройку. Когда только выделяли землю, знаете, сколько было на нее претендентов! Сколько предпринимателей хотели ее забрать! Но я до конца воевал, и мы сохранили участок. Действующие руководители поддерживают религию. Наш мэр с душой относится к этому проекту и по мере возможностей помогает.

Фото: nabchelny.ru
Фото: nabchelny.ru

– И предприятия, судя по отчетам, активизировались.

– Да. По сравнению с теми годами, когда стройка только начиналась, у людей изменилось сознание и отношение. Я сегодня не вижу людей, кто говорил бы: «Ты в Бога не верь, намаз не читай, уразу не держи!». Раньше такое было, и с работы выгоняли. А сегодня все руководители понимают, что это не помеха, а воспитание. Религия сейчас на подъеме.

Анна Перебаскина