Радик Хамитов, первый председатель горсуда Набережных Челнов, в интервью Сhelny-biz.ru рассказал о становлении действующей системы в автограде: как райсуд, функционировавший вплоть до 1995 года, пережил трансформацию и стал городским, как зарождался институт мировых судей, и какой отбор проходили будущие сотрудники (сразу скажем, что половина кандидатов его провалила). Наш собеседник вспомнил громкие дела, которые рассматривались в Челнах, в том числе им лично. Среди них – многолюдный процесс о закрытии медресе «Йолдыз», на который порывались прийти порядка 150 человек. Но, как отмечает Хамитов, жесткий «фильтр» на знание татарского языка (а сторона заявляла о проведении процесса именно на татарском), прошли лишь 37. Более масштабным был, разве что, резонансный суд на «Гренаде» (фигуранта тогда приговорили к расстрелу), о котором Хамитов теперь рассказывает своим студентам в НЧИ КФУ.
Оценивая актуальную ситуацию в делопроизводстве с высоты своего опыта, экс-председатель констатирует: «Мы озабочены тем, что на скамье подсудимых очень много женщин, молодых мужчин и очень большое количество несовершеннолетних». О судьбе малолетних преступников, об огромном количестве дел, связанных с экстремизмом среди молодежи в нулевые, о самых душераздирающих преступлениях и о том, как стал преподавать – в первом за долгое время интервью Радика Хамитова.
Публикация приурочена к 400-летию города Набережные Челны, проект реализуется при поддержке банка ВТБ.
С ЧЕГО НАЧИНАЛСЯ ГОРСУД
«ЭТО БЫЛО ОБЯЗАННОСТЬЮ КАЖДОГО СУДЬИ – НЕСТИ НА СЕБЕ ВСЮ НАГРУЗКУ»
– Радик Накимович, вы заступили на должность председателя в 1995 году и фактически стояли у истоков челнинского горсуда. Расскажите, каким вы приняли суд и как он со временем переформатировался из районного в городской?
– Если брать исторический аспект – в 1626 году появилось селение Бережные Челны на берегу Камы у устья двух рек: Челнинки и Мелекески. Таким образом и Челны состояли из двух частей. Первая – старый город Челны, с выходом на Каму с Центральной улицы, где были расположены дома купцов и так далее. Вторая часть – место, где смыкаются две речки Челнинка и Мелекеска. После революции территория приобрела название Красные Челны – там была советская власть. Топографически Элеваторная гора появилась только тогда, когда в 1914 и 1917 годах немецко-бельгийское акционерное общество начало строить Набережночелнинский элеватор, который существует до сих пор.
А судебная власть в Челнах была сначала участковой, потом городской. Первый городской суд в Набережных Челнах в послевоенное время возглавлял Петр Богомолов (с декабря 1960-го по май 1972-го). И, представьте себе, после строительства Нижнекамской ГЭС, Завода ячеистых бетонов, Камского автомобильного гиганта «Батыр», становления города как такового, горсуд, действовавший в Челнах (возглавлял его Антонов Олег Михайлович), поделили на районы – Автозаводский и Комсомольский. Также функционировал Тукаевский райсуд. В 1995 году пришли к выводу, что есть необходимость объединить суды. Но Тукаевский, хоть он и находился непосредственно в черте города, проводил все свои организационные мероприятия на территории района, это было административно-территориальное отделение.
А городской суд получил свое наименование в июне 1995 года. Я был уже пять лет председателем суда Комсомольского района. Председателем суда Автозаводского района был Рафаил Хамматович Хабибуллин, и создать единый Набережночелнинский городской суд была его инициатива. На конкурсной основе Квалификационная коллегия судей Республики Татарстан рекомендовала меня на должность председателя суда. Тогда мне был 41 год. Суд располагался в трех зданиях – 8Б/4 на ГЭСе, 43/16 (административный и уголовный соответственно) и 40/10А (гражданский). Вот таким образом появился городской суд и началась его функциональная деятельность под моим руководством. Я возглавлял его 17,5 лет с переизбранием.
– Известно, что тогда в штате работало около 40 судей. Этого коллектива было достаточно, чтобы осилить весь объем работы?
– Общее количество судей по уголовным и гражданским делам не соответствовало тому объему, который давал бы возможность каждому из них работать в нормальном темпе и ракурсе. Но это не говорит о том, что они не выполняли свои функциональные обязанности. Это было обязанностью каждого судьи – нести на себе всю нагрузку. Дневали и ночевали в суде. По вопросам оформления документов работали секретари судебных заседаний, канцелярия, делопроизводители, судьи. Потом стало легче – появился штат помощников. И каждый судья потихоньку, но не сразу, получил помощника. Сегодня они несут на себе очень серьезную нагрузку: изучение и подготовка дел, подготовка процессуальных документов, помощь секретарю судебного заседания и судье во всех вопросах.
– Как зарождался институт мировых судей в Челнах и с какими трудностями пришлось столкнуться на первых порах?
– На меня председатель Верховного суда Татарстана Геннадий Михайлович Баранов возложил обязанность по организации и подбору кадров на тот штат, который предполагался на территории Набережных Челнов. А суть была в следующем. Когда вышло законодательство, регулирующее организацию мировой юстиции, порядок был такой: на 15–30 тысяч населения один мировой судья со своим штатом. Учитывая, что количественное соотношение населения постоянно меняется, получилось примерно 20 участков. Было предположение: судьи должны находиться на том участке, на котором были избраны и утверждены (по принципу размещения участковых и инспекторов милиции). А помещений нет. Мэрия положительно отреагировала на эти проблемы, и в разных комплексах города были организованы рабочие места.
Возник второй вопрос – где взять мировых судей? Мы начали подбирать их из числа тех, кто ушел из состава федеральных судей, из числа тех, кто раньше работал в прокуратуре, из числа тех, кто занимался адвокатской деятельностью. Кого-то я знал, кого-то – нет. Кому-то говорил: «Извините, я вас не рекомендую». Судья должен не только иметь профессиональные качества и образовательный уровень, но и состав семьи, отношение к работе.
– Много человек пришлось отсеять таким образом?
– Кандидатов было 40 человек, рекомендовано – 20. Мы отобрали таким образом, чтобы безболезненно начать работать. Естественно, в каждом здании, где сидели мировые судьи, был назначен так называемый старший мировой судья. На него были возложены дополнительные обязанности.
– Организационного характера?
– Да. И я их курировал. Мировые судьи приходили на общие заседания или совещания судей города. Я не давал им возможности из одного здания ездить в другое. Допустим, каждый понедельник я проводил совещание судей, работающих территориально. Туда приходили мировые судьи, консультанты и федеральные судьи со своими помощниками. К примеру, утро каждого вторника у меня начиналось с совещания в здании 43/16. Туда приходили сотрудники, работавшие в близлежащих зданиях. Среда – совещание судей по гражданским делам, туда же приглашались мировые суди территориально. Кроме этого, отдельно, по категории уголовных дел, консультанты и федеральные судья проводили занятия с мировыми.
Сформировалась хорошая команда. Беда была в другом: законодатель не предусмотрел, что в судебную систему Российской Федерации вводится дополнительная инстанция – апелляционная. Ее не было. Она была только в Арбитраже. Вот представьте, мировой судья рассмотрел уголовное дело по первой инстанции, вынес приговор. Потерпевшая сторона, свидетель или сам осужденный пишет апелляционную жалобу. И с учетом этой апелляционной жалобы дело идет куда? К федеральному судье, который и знать не знает, что это дело рассмотрели. И получилось так: мировой судья завален жалобами, и федеральный судья загружен больше, чем был. Они загружены и по сегодня.
Положение технического персонала тоже своеобразное. Мировые судьи входят в состав судей общей юрисдикции. А его штат – помощник, секретарь, консультант и так далее – не являются подчиненными Верховного суда Татарстана и городского суда. Они относятся к Минюсту РТ. Эти особенности дают небольшую несбалансированность.
КАК И КОГО СУДИЛИ
«ИЗ 40 СУДЕЙ НЕ НАШЛОСЬ НИКОГО, КТО МОГ БЫ ВЗЯТЬ ДЕЛО В ПРОИЗВОДСТВО»
– В 90-е в Челнах «процветали» печально известные на всю Россию группировки – «Тагирьяновские», «29-й комплекс» и так далее. Бизнес страдал от рэкета, предпринимателей похищали, заказывали их убийство и так далее. Понятно, что большую часть подобных приговоров вынесли в Верховном суде РТ. Но и в городском тоже судили бандитов. Расскажите про эти годы, как вы и ваши коллеги справлялись, работая в таких тяжелых условиях?
– Тяжкие преступления были прерогативой Верховного суда Татарстана. Судья, получив дело, изучив его и назначив рассмотрение, выезжал к нам. Мы организовывали ему помещение, место, где он должен был проводить судебное заседание. Таким образом осуществляли правосудие. Была организована масса мероприятий для того, чтобы суд прошел, в том числе, обеспечение охраной. Помню уголовное дело в отношении Васильева, его рассматривали на «Гренаде» в 80-е годы. Его тогда приговорили к расстрелу. Дело имело очень серьезный резонанс, конечно, и в плане справедливости. Ему не повезло с тем, что он попал под тот закон. Если бы Васильев совершил преступление сегодня, его бы к смертной казни не приговорили.
Я студентам всегда рассказываю: берем уголовный кодекс, особенную часть. Там в статьях прописана возможность применения смертной казни. Никто ее не убирал, никто ее не отменял. Она есть. Но есть постановление Конституционного суда РФ о неприменении смертной казни. В итоге появилось такое наказание как…?
– Пожизненное лишение свободы.
– Да, а по истечении 25-летнего пребывания в колонии особого режима лицо имеет право подать заявление на условно-досрочное освобождение. Но освобожденных по УДО после такого срока почти нет. Есть, но очень мало.
– Вот, кстати, интересно, почему?
– А потому что тяжесть совершенного преступления не дает оснований их простить. По УДО выходят по состоянию здоровья и люди с ограниченными возможностями, на содержание которых нужны большие расходы. После 25 лет он никакого вреда никому причинить не может. Но опять-таки есть потерпевшая сторона, которая против этого.
– Вы затронули процесс по делу Васильева, но это был единичный случай, когда столько слушателей участвовали в заседании. Как раньше велись, так скажем, не столь массовые процессы? С точки зрения организации интересно послушать.
– Сегодня этот вопрос уже в прошлом, поскольку суд переехал в новое издание. Но могу сказать следующее. Любой судья, назначенный председательствующим в этом процессе, обязан максимально допустить всех желающих.
Приведу пример, когда в суд пришли 150 человек. Это был процесс по закрытию медресе «Йолдыз». Мне говорят: «Радик Накимовоч, судьи отказываются, не могут взять материалы гражданского дела – ВТОЦ* заявил, что судебный процесс должен вестись на татарском языке». Из 40 судей не нашлось никого, кто мог бы взять дело в производство. Поскольку я владею татарским языком в совершенстве, мною было принято решение о рассмотрении дела по существу, но в зал мы допустили только тех, кто владеет татарским языком. А из 150 граждан, которые пришли в тот день на суд, были допущены в зал путем отбора только 37. Таким образом мы решили эту проблему. Дело, отправленное в Москву по жалобе, вернулось из Верховного суда РФ без изменений.
– Тогда было много дел, связанных с экстремистской деятельностью, челнинскую молодежь вовлекали если не в группировку, то в другую подобную организацию.
– Вы понимаете, все, что связано с экстремизмом, в первую очередь, было связано с бравацией молодежи. Допустим, задержали группу и предъявили обвинение. В этой группе пять несовершеннолетних. Они, так скажем, храбрятся перед теми, кто старше. Причина одна – у нас до сих пор нет ювенальной юстиции. Как только ее введут, суд будет рассматривать уголовные дела, связанные с несовершеннолетними и малолетними, отдельно от остальных. И мера, и направление их на отбывание наказания изменится. Будет уже не воспитательная колония общего режима, а ПТУ, спецшкола, спецподразделение. Вот вам, пожалуйста, определенный круг лиц, направленных на повышение уровня профессионалитета.
– Как вы распределяли уголовные дела?
– Распределение уголовных дел к рассмотрению было возложено на первого заместителя председателя городского суда Ибрагимова Шамиля Ганеевича. А распределение гражданских дел территориально контролировала заместитель председателя горсуда, одна из ведущих специалистов Татарстана, Никулина Надежда Константиновна.
– А какие самые громкие и запоминающиеся дела вы рассматривали? Бывают некоторые уголовные дела особой тяжести, которые, наверное, из памяти не выкинешь.
– Самые жестокие дела – убийство новорожденного ребенка матерью. Во все времена. За 30 лет я рассмотрел три подобных дела. Рассказывать не буду, потому что я точно знаю, вы будете плакать, слезы на глазах появятся и у меня. Тела новорожденных находили в ванных комнатах, в стружке, в опилках, спрятанные в мусорной яме.
– Криминалистика за последние десятилетия сильно продвинулась. Мне всегда было интересно, насколько тогда было тяжело исследовать доказательную базу, которую представляло следствие, насколько было тяжело ее оценивать?
– Все, что касается криминалистических исследований, по практике рассмотрения уголовного дела, выглядит примерно так. Самыми элементарными считаются следы пальцев рук по папиллярным узорам и следы стопы. Есть исключения: когда папиллярный узор на подушечке пальцев руки протерт либо уничтожен. Генетика дает возможность их восстановления по иным характерным чертам: роговица, ушная раковина, зубы, скелет или иные особые приметы, которые могут привести к тому правильному выводу, который необходим.
Сейчас генетики по срезу волос устанавливают личность. Сегодня генетика – хромосомы, ДНК и прочее – в своем парном соотношении дают ответ: был здоров ребенок или нет, имел ли он отклонения. Все, что касается гражданско-правового спора, а это спор особого порядка – установление отцовства и материнства, дает ответ на этот вопрос на 99,9%.
Что касается криминалистики, которой пользуются сегодня, это, как правило, следы папиллярного узора (есть картотека), срезы волос, радужная оболочка глаз, ушная раковина, слюна и так далее.
– Как со временем изменился портрет преступника? Сейчас, к примеру, все чаще в новостных повестках фигурируют преступления коррупционной направленности.
– Коррупция была, есть и будет. Сегодня мы озабочены тем, что на скамье подсудимых очень много женщин, молодых мужчин и очень большое количество несовершеннолетних обоих полов. Законодатель снизил возрастной ценз – было 16, сейчас 14. Российский Кодекс определил: несовершеннолетним максимальный срок, независимо от совершенного преступления, от его тяжести, не более десяти лет. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации о назначении наказания несовершеннолетнему определило: рекомендовать судам не назначать наказание, связанное с лишением свободы на срок более семи лет. Судебная практика на этом и остановилась.
Мы сегодня говорим – уголовная ответственность с 14 лет. Если в этом возрасте его посадили и дали 10 лет (получил семь), он должен выйти в возрасте 21 года. Но в воспитательной колонии (была раньше воспитательно-трудовая колония) содержат только до 18 лет. Закон позволяет созвать комиссию с участием прокурора и суда, которая даст рекомендацию о необходимости оставить его до 21 года в воспитательной колонии. Он – положительный пример для тех, кто там отбывает наказание. Но это один–два, максимум три примера на одну колонию. Госдума пошла по пути наименьшего сопротивления – сократила до 19 лет. То есть до 18 лет сидит, в 19 выйдет. Но вы не даете возможности ему выйти из этого положения!
Законодатель четко предполагает: если несовершеннолетний, отбывавший наказание в местах лишения свободы, совершает преступление во взрослом возрасте, то его судимость по малолетке не влияет на последующие приговоры. Положительный факт? Положительный. Но от него отказались.
Далее. Была мера наказания в отношении несовершеннолетних – отсрочка приговора. Эту статью в отношении них убрали. Сейчас эту меру применяют только в отношении женщин, которые совершили преступление, при наличии малолетних детей до 14 лет.
– Вы пришли в педагогическую деятельность по приглашению Раиса Фалиховича Шайхелисламова. В те годы сам факт того, что председатель суда преподает дисциплину студентам вызывал восторг. Расскажите об этом.
– Я был приглашен почасовиком после защиты кандидатской диссертации по предмету «Уголовное право и правила назначения наказания за единичные преступления по УК РФ». А первоначально Раис Фалихович пригласил меня как председателя суда и как практика на выступление перед студентами.
– Как вы можете оценить нынешнюю судебную практику теперь уже с высоты своего преподавательского опыта? Как оцениваете низкий процент вынесения оправдательных приговоров?
– Когда ввели институт присяжных заседателей, количество оправдательных приговоров резко возросло, потому что вердикт начали выносить они. А председательствующий судья обязательно учитывает содержание вердикта присяжных. Если вердикт – невиновен, он вынужден вынести оправдательный приговор. И получилось так: большая часть оправдательных приговоров впоследствии были обжалованы и отменены. Резкое сокращение оправдательных приговоров.
Сегодня, во-первых, качество следствия, качество судебных разбирательств дает ответ на все вопросы однозначно. Осечек мало, мало оправдательных приговоров, если они и появляются, то они появляются с заменой, назначением иной меры наказания либо меры, не связанной с лишением свободы.
Анастасия Клевцова
*Организация признана экстремистской и запрещена в РФ
***
ночной мэр
Hans Zimmer