«Социальная сфера – сложная, многоступенчатая область (как принято говорить в шутку «должность расстрельная»), но мне всегда было интересно: когда что‑то делаешь и видишь результат, это настоящий допинг для работы, да и в целом для жизни», – делится Зиля Габидуллина. Общий стаж ее работы 49 лет, из них 26 – на государственной службе, в том числе в должности вице-мэра при Рафгате Алтынбаеве, Рашите Хамадееве и Ильдаре Халикове. В основном курировала социальный блок. Сегодня она на пенсии, но следит за жизнью города – уже не изнутри, а как внимательный наблюдатель. «Преображение города сегодня не заметить может только слепой душой и сердцем человек», – подчеркивает наша собеседница. 90‑е годы Зиля Гандалеевна вспоминает без прикрас: «Это было сложнейшее время», – отмечает она, добавляя, что курируемая ею сфера тогда оказалась одной из самых уязвимых.
Разговор с Chelny‑biz.ru прошел в преддверии ее 80-летнего юбилея в теплой домашней атмосфере: хозяйка радушно встретила журналистов, угостила чаем с треугольниками и откровенно рассказала историю своей жизни.
Публикация приурочена к 400-летию города Набережные Челны, проект реализуется при поддержке банка ВТБ.
НАЧАЛО ПУТИ И ВЫЗОВЫ 90-Х
«НАМ БЫЛО ОЧЕНЬ СЛОЖНО РАБОТАТЬ, ЭТО БЫЛА ЭПОХА ПЕРЕМЕН. НО И СЕЙЧАС ВРЕМЯ НЕПРОСТОЕ»
– Зиля Гандалеевна, вы – одна из тех, кто сумел проработать при трех мэрах на одной должности – курировали социальный блок. Это был один из самых непростых периодов – времена перестройки. Расскажите подробнее, что делало этот период таким сложным с точки зрения социальной сферы?
– Если говорить про период начала перестройки, я думаю, он для всех был сложнейшим. Приведу в пример отдельные моменты. Это сейчас в Фонд социального страхования, обязательного медицинского страхования сборы идут через налоговую систему. В нашу бытность филиал Пенсионного фонда (руководитель Вера Александровна Осетрина), филиал больничной кассы (возглавляла Инна Камбулатовна Дзахоева) непосредственно отвечали за поступление средств. А поступления были мизерными. Предприятия, особенно строительные, стояли без работы. «КАМАЗ» в счет части взносов в больничную кассу и бюджет скромно выделял выпускаемую продукцию – автомобили. Поэтому каждое утро у нас начиналось с одного: мы встречались с руководителями предприятий непосредственно у них или приглашали в администрацию, убеждали, умоляли, чтобы они по копеечке вносили хотя бы текущие платежи. Потому что у нас пенсионеры не получали пенсию, а бюджетники, в том числе работники здравоохранения, не просто сидели без зарплаты – не было денег на медикаменты, нечем было кормить больных в стационарах.
Фото: фондв историко-краеведческого музея города
Помню на совещаниях ныне покойный Петр Павлович Курьянов, бывший главврач горбольницы №5 (с большим теплом вспоминаю его), если поднимали вопрос о зарплате, говорил: «Ребята, выдержим. Сегодня не об этом. Сегодня нужны препараты для анестезии, спирт – мы не можем прооперировать срочных больных!». Вот такое это было время… Не зря тогда руководством города было принято решение перепрофилировать горбольницу №6 под стационар для инвалидов. Для тяжелых больных с инвалидностью было спасением получить стационарное лечение, чтобы как-то продлить жизнь. А для ветеранов Великой Отечественной войны и афганцев открыли госпиталь.
Это была, знаете, такая точечная, поштучная работа. Не раз мое утро начиналось с пяти часов в совхозе «Ворошиловский» – через них мы получали капусту, морковь, свеклу для столовых соцучреждений. А почему в пять часов? Потому что директор совхоза приходил на работу в шесть часов, а в пять – техничка. Я вот уже в пять часов туда приезжала, чтобы он видел, насколько серьезна наша ситуация, чтобы он проникся нашими проблемами и в долг разрешил отпустить продукцию. Директор совхоза был мудрейший, душевный человек, обо всем он знал и все понимал. Иногда такой наш подход срабатывал, иногда нет. Вот такое это было время, и оно заставляло искать совершенно нетрадиционные формы работы. Упаси вас от мысли, что, отягчая время, несколько приукрашиваю свою значимость. Пенсионерам это зачастую свойственно (улыбается – ред.). Просто я рассказываю о своей деятельности, как одна из заместителей руководителя администрации, которая обязана организовывать выполнение решений, принимаемых руководством города. Так работали все и много масштабнее и результативнее. Это командная работа.
Часто вспоминаю капитана первого ранга, председателя Совета ветеранов Сафина Наиля Зиатовича, который всецело жил проблемами города, помогал в их решении. Он умел так весомо, доходчиво вместе с нами объяснять руководителям предприятий необходимость пополнения Пенсионного фонда для выплаты пенсии, что мы сумели выйти на необходимые объемы.
Начало переходного периода было еще отмечено тем, что резко активизировались религиозные организации, совершенно несвойственные нашей жизни, в том числе и оппозиционного толка. И это тоже требовало нового подхода, новых знаний.
– Как тогда вам удавалось выстраивать диалог с представителями общественных движений в столь непростой период? Под вашим управлением, кстати, была и работа со СМИ.
– В любой период надо быть честным, не играть, быть в теме. Пресса работала, много критиковала, указывала на трудности жизни, нередко обвиняла. СМИ почувствовали свободу (улыбается – ред.). Садились, обсуждали разные точки зрения. Надо сказать, что главные редакторы, в основном, были люди зрелые, умные, понимали, что мы не выбираем время, в которое живем. Иногда пресса перебарщивала. Рашит Саитович в какой-то момент решил, что у меня не хватает жесткости в работе со СМИ и передал кураторство родителю аппарата. Наверное, он был прав (тесно и успешно долгие годы взаимодействовала со СМИ начальник отдела Валентина Аблакатовна Нурмухаметова).
Фото: фонды Музея "КАМАЗа"
Что касается диалога с общественными организациями, тоже было по-разному. Для начала надо было знать их истинные задачи и честно, по-доброму, ответственно контактировать. Так мы и делали. Например, садились с Андреем Давыдовым, руководителем городской общественной организации «Русское движение», подолгу обсуждали проблемы. Зачастую каждый оставался при своем мнении, но все равно это был диалог.
Общались и с представителями движения баркашовцев* – вели переговоры. Взаимодействовали с ТОЦ* (*Организация признана экстремистской и запрещена в РФ). Ходили почти на все службы новых религиозных организаций (некоторые из них, как тоталитарные, сегодня закрыты на территории Российской Федерации).
Естественно, не только мы, сотрудники администрации, работали с новой волной всевозможных движений. С ними взаимодействовали и соответствующие органы. Они действовали своими методами, мы – своими. Не зная, чем живет город, работать нельзя. Поэтому это было интересное время.
В тот период создавались национальные общины. Кстати, Дом дружбы народов «Родник» одним из первых в республике был открыт в нашем городе в 2000 году.
Фото: пресс-служба раиса РТ
– В тот период в городе удалось впервые открыть и центр для людей без определенного места жительства. Почему это было так важно именно тогда?
– Центр был не только первый в Челнах, он был первым в республике. Время было такое: кто-то остался без работы, сломался, запил, разошелся с женой и ушел из дома. Они бомжевали, замерзали. Это тоже были наши люди, и ими нужно было заниматься. Надо было определить какое‑то место, куда бы могли привести человека, чтобы он отогрелся, отошел, помочь собрать документы, которые зачастую были утеряны, найти родственников, если удастся, устроить на работу. Центр (после ремонта здания наркодиспансера и строительства небольшого санпропускника) был открыт где-то в 2000 году. Наркодиспансер после ремонта был размещен в здании 1/05. Оба объекта существуют и продолжают работать и, к сожалению, востребованы по сей день.
Еще одна сложная ситуация (она по сей остается такой) – дети‑инвалиды. Какие‑то семьи оставляют их в Доме ребенка, какие‑то берут на себя ответственность за их будущее. В любом случае, это трагедия – остаться один на один со своими проблемами с больным ребенком. Поэтому мы приняли решение открыть специализированный центр по реабилитации детей-инвалидов и оказанию помощи их семьям. В 49‑м комплексе был недострой, где мы и открыли такой центр. Это была настоящая стройка. Помогала республика, в счет взаимозачета работали строительные организации, оказывалась спонсорская помощь. Конечно, все это требовало больших усилий, дипломатии, уверенности, что осилим. Не могу в этой связи не отметить роль первого директора центра Усманова Ильшата Мидхатовича. Много было сделано лично им по привлечению спонсоров. Реабилитационный центр «Солнышко» работает по сей день. Посетите его, он и сегодня, мне кажется, не откажется от спонсорской помощи.
В очень сложном состоянии находился онкодиспансер, который располагался в бывшем здании морга на территории горбольницы №2. Я как‑то пришла туда: в таком холодном, требующем элементарного ремонта помещении сидит красивый, умный врач Ибрагим Уцумиевич Магомедов – главный онколог города. В такое помещение приходили больные, которым, как считалось тогда, «вынесен приговор». Вот такая была ситуация. Руководством города было принято решение отремонтировать одно из зданий горбольницы №2, пустовавшее в то время. Конечно, когда строители только зашли, поняли, что это не просто ремонт: нужно было менять все – инженерные сети, планировку... И здесь Ибрагим Уцумиевич, оставаясь главным онкологом, был и проектировщиком, и главным инженером, и руководителем стройки. Это был настоящий капитальный ремонт. Много теплых слов заслуживают Евдокимов Александр Сергеевич (АО «Камгэсэнергострой»), Бахтегареев Феликс Махмутович (ООО «Медик) и другие руководители, которые, приняв положение близко к сердцу, выполнили поставленную задачу в срок. Сейчас онкодиспансер имеет свое новое здание, но открытое при нас медучреждение было продвижением вперед и проработало много лет.
– Схема взаимозачета была уникальной для того времени. Применялись ли подобные механизмы в других социальных проектах города?
– Вот, например, пункт переливания крови находился в небольшом помещении горбольницы №2, какие-то вспомогательные лаборатории – в других медучреждениях. Это всегда вызывало тревогу за качество работы. Под станцию отдали четырехэтажную гостиницу «Кама» в поселке ГЭС напротив «КамГЭСа». Вроде бы решение было принято, а дело застопорилось – потому что денег никто не выделял. Таких программ, грантов тогда не было. Нужно было решить эту проблему. Тогда каждый этаж четырехэтажного здания распределили между строительными организациями, у которых были долги в больничную кассу. Рашит Саитович выделили строителям по КАМАЗу, чтобы могли приобрести необходимые стройматериалы. Работа началась, но шло тяжело. Я, «главный строитель», (улыбается – ред.) два раза в неделю с начальником управления здравоохранения Фатхетдиновым Азатом Адгатовичем (сейчас он главный врач горбольницы №2, очень много им сделано в те годы по сохранению и улучшению системы здравоохранения города) проводила совещание. Как‑то на одной из планерок не выдержала и использовала в речи погранично-нормативную лексику. Тогда один из строителей ответил мне: «Зиля Гандалеевна, давно бы так, а то «пожалуйста-пожалуйста»… (улыбается – ред.). Короче – объект запустили в назначенное время. Сегодня это Центр крови.
Вот знаете, прошло столько лет, не перестаю и удивляться, и гордиться тем, как были высоки и патриотизм, и человечность, и ответственность руководителей предприятий того времени! Казалось бы, в безысходной ситуации руководство города предлагало то или иное решение, советовались, договаривались и исполняли.
Решению социальных вопросов в те годы уделялось много внимания. Кратко перечислю некоторые моменты: бюро медико-социальных экспертиз перевели из квартир в жилых домах в здание поликлиники №8 после ремонта, детскую поликлинику №5 вывели из жилого дома в отдельное здание, открыли самостоятельную детскую стоматологическую поликлинику, довели до открытия поликлинику №4, продолжили ремонт и открытие реабилитационного центра для подростков, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, завершили ремонт и ввели в действие центр социального обслуживания пожилых людей (ЗЯБ), Центр реабилитации инвалидов «Изгелек» в поселке ЗЯБ был реконструирован и переведен на круглосуточное пребывание инвалидов при восстановлении (компенсации) утраченных функций. Также был организован бесплатный проезд пенсионеров в сады-огороды…
Все ли до конца было продумано и оправдано? Не знаю, но тогда (25–30 лет назад) горожане положительно оценивали изменения в социальной сфере. Основная часть объектов работает и сегодня, многие имеют статус республиканского значения (конечно, они в хорошем смысле преобразились), значит все делалось не зря.
– Не было ли в тот период желания поменять сферу деятельности? Ведь нагрузки были колоссальными.
– Социальная сфера – сложная, многоступенчатая область (как принято говорить в шутку «должность расстрельная»), но мне всегда было интересно: когда что‑то делаешь и видишь результат – это настоящий допинг для работы, да и в целом для жизни. Я, наверное, еще по складу такая – всю жизнь занималась этим: сначала в Заинске вела социалку, потом в Набережных Челнах.
ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ
«ОДНАЖДЫ УТРОМ МЫ ПРИШЛИ НА РАБОТУ – А НАС НЕ ПУСТИЛИ. МЫ ОКАЗАЛИСЬ НА УЛИЦЕ БЕЗ РАБОТЫ»
– Зиля Гандалеевна, по образованию вы – учитель, как начался ваш профессиональный путь?
– Я с отличием окончила Бирский государственный педагогический институт. В 1976 году приехала в Татарстан, тогда еще поселок Заинск. 50 лет я живу в нашей республике. Сейчас и не знаю, как определить, я местная или нет.
В 1978 году был образован город Заинск и меня избрали секретарем исполкома городского совета народных депутатов, затем – заместителем председателя горисполкома. В 1987 году по семейным обстоятельствам я переехала в Набережные Челны. Здесь сначала меня приняли на должность заведующим отделения политпросвещения Комсомольского РК КПСС, затем избрали третьим секретарем РК КПСС. В этой должности проработала до тех пор, когда однажды утром мы пришли на работу – а нас не пустили. В 1991 году Ельцин подписал указ о закрытии партии на территории России. Так в один миг мы, все партийные работники, оказались на улице без работы. Тогда я подумала, что не буду больше служить ни «красным», ни «белым» (улыбается – ред.), у меня есть своя профессия, которую я любила. Если честно, то нашим трудоустройством никто и не занимался.
Я снова пошла в школу после 14-летнего перерыва. Помню, был октябрь, классы уже сформированы. В школе №44 оставались два класса, куда собрали «трудных» детей. Скажу честно: было нелегко заново погружаться в педагогическую деятельность. Если в преподавании русского языка мало что изменилось, то литература (особенно произведения для внеклассного чтения) претерпела серьезные изменения. Читала по ночам книги для подростков, не успевала.
– Все же вскоре вы вновь вернулись на службу и начали работать под руководством Рафгата Алтынбаева.
– Работа в партийных и советских органах – это всегда работа с людьми, она требует особой подготовки, и нас учили этому. Видимо, не хотелось подготовленные кадры совсем терять из виду, и когда Рафгат Закиевич позвонил и предложил должность заведующего орготделом городского совета народных депутатов (опыт работы с депутатским корпусом у меня был), я с благодарностью согласилась. За 14 лет работы в партийных и советских органах это для меня тоже стало своего рода профессией. Вот такие жизненные перипетии. Затем я возглавляла отдел по связям с общественностью, а спустя некоторое время Рафгат Закиевич назначил вице-мэром по социальным вопросам.
Фото: Николай Туганов
– Зиля Гандалеевна, вы одна из тех, кто сумел проработать при трех главах города. Менялись ли стили правления у разных мэров в эти непростые времена перестройки?
– Могу сказать откровенно, что каждый из мэров (с кем я работала) – это сильные личности с удивительной харизмой, одержимые, преданные делу руководители. На эту должность никто не приходит по заявлению. С учетом всех данных, обстоятельств, руководство республики предлагает кандидатуры, а потом проходят выборы. В зависимости от времени, менялись и формы работы, и методы. Перед каждым руководителем города стояли новые задачи, поэтому они не могли быть похожи друг на друга. Но все работали на благо челнинцев. Это моя убежденная точка зрения.
У каждого свой стиль, свои подходы. И у каждого есть чему поучиться, перенять какие‑то формы и методы работы. Я благодарна всем, с кем мы работали в тесной связке. Мне повезло в жизни, что такие интересные люди были моими руководителями и давали возможность работать с открытым забралом. Поэтому на каком‑то этапе каждый из наших мэров сыграл громадную роль в становлении нашего города, в его сохранении, в дальнейшем движении.
Посмотрите на сегодняшнюю жизнь: диву даешься как наш мэр везде успевает. То он открывает какой-то очередной объект, то поздравляет рожениц, то заедет в семью, где живет опекаемый ребенок‑инвалид, то он уже в госпитале на СВО... Конечно, все это я сейчас отслеживаю через СМИ. На каждом этапе в нашем городе были достойные руководители! Преображение города сегодня не заметить может только слепой душой и сердцем человек. Остается только пожелать Наилю Гамбаровичу крепкого здоровья.
ЖИЗНЬ ПОСЛЕ УХОДА С ПОСТА ВИЦЕ‑МЭРА
«ГОТОВЛЮСЬ К ЕГЭ – ВТОРАЯ ВНУЧКА В ДЕСЯТОМ КЛАССЕ, ГОТОВИМСЯ ВМЕСТЕ, ПИШЕМ СОЧИНЕНИЯ, ПОТОМ ОБСУЖДАЕМ»
– Ваше звание Почетного гражданина города – заслуженное признание многолетней работы...
– Не знаю, настолько ли заслуженное, но мне сказали, что с просьбой о присвоении мне этого звания выступила общественность из сферы здравоохранения во главе с Петром Павловичем Курьяновым и Совет ветеранов города во главе с Наилем Зиатовичем Сафиным. Мне даже говорили, что, когда их представляли к почетному званию, они сказали, что без Зили Гандалеевны это будет несправедливо. Вручал мне награду мэр города Халиков Ильдар Шафкатович.
– Как и чем сегодня живет бывший вице‑мэр Челнов?
– Читаю. Недавно прочитала роман Ирины Головкиной – внучки композитора Римского-Корсакова «Побежденные». Сложное произведение. Не всегда можно согласиться с позицией автора, но понять можно… Рекомендую.
Вяжу, вышиваю, люблю готовить, гуляю. Сейчас готовлюсь к ЕГЭ (улыбается – ред.) – вторая внучка в десятом классе, готовимся вместе, пишем сочинения, потом обсуждаем.
Старшая внучка учится на четвертом курсе КФУ, на факультете иностранного языка и изобразительного искусства. Младшая в восьмом классе, вошла в сборную Татарстана по синхронному фигурному катанию, дошла до кандидата в мастера спорта.
– Вы человек, который отдавал всю себя работе. Когда вы выходили на пенсию, действительно хотелось отдыхать или все же продолжить участвовать в жизни города?
– Вы знаете, все мы разные по характеру. Я считаю, что, уходя, нужно уходить окончательно и не мешать. Если можешь – помоги там, где просят об этом. И такая ситуация была: формировалась новая сфера – система медицинского страхования. Меня убедительно попросили создать с нуля филиал страховой компании «Ак Барс-Мед» в нашем городе. Дело новое, ответственное. Согласилась, получилось: в короткие сроки около 90% населения было застрахованы в «Ак Барс-Мед», остальные ушли в «Спасение» и «Чулпан-мед».
Затем была помощником уполномоченного по правам человека в Челнах на общественных началах – тоже по просьбе уполномоченного по Татарстану. Но на каком‑то этапе я поняла, что пора остановиться, даже если очень просят. Уже было за 70.
– Как вообще семья реагировала на подобную преданность работе?
– Как‑то в 1999 году главный редактор газеты «Час» решил провести со мной на работе целый день. Начал день вместе со мной с семи утра, но выдержал только до трех дня. Он тоже задал мне такой вопрос, и я вам отвечу так же, как и тогда ему: «Домочадцы другой меня просто не видели и не знали».
Пусть это не прозвучит высокопарно (кто-то, может быть, язвительно усмехнется), но вот есть такая работа как государственная служба, то есть деятельность, которая направлена на удовлетворение потребностей других людей. В ком-то это заложено от природы, приобретено в ходе жизненного пути, в ком-то такой способности нет…
– Если бы была возможность поменять жизненный путь на каком-то этапе, что-то изменили бы?
– Я счастлива, что прожила такую интересную трудовую жизнь. Но на каком-то этапе я хотела получить юридическое образование. Почему юридическое? Я работала секретарем горисполкома, а это второе лицо в исполнительном комитете, и оно отвечало, кроме всего, за законность принятых решений. В 80-е годы юридических отделов в исполкомах не было, работа заставляла тщательно изучать законы по всем отраслям народного хозяйства. Мне приходилось добывать новые знания, и это было интересно.
Имея педагогическое и юридическое образование, я бы могла быть, как мне кажется, неплохим адвокатом по гражданским делам (улыбается – ред.). Тем более мое жизненное кредо – справедливость.
Лилия Хамитова
Оставьте первый комментарий