«Город задумывался как белый корабль на Каме – идея была по-настоящему впечатляющая. Не все удалось воплотить…»

«Я искренне считаю: построить целый промышленный город за 20 лет – это настоящий подвиг. Но это не заслуга одного человека», – рассказывает завкафедрой строительства НЧИ КФУ, Заслуженный строитель России, кандидат технических наук, доцент Фриль Ахметов, который 14 лет руководил главным управлением капитального строительства при мэрии Набережных Челнов. Именно при нем администрация города аккумулировала финансирование и контроль над стройками города, создав службу единого заказчика. В 1990 году по воле обстоятельств одномоментно в ведение недавно созданной структуры перешел весь объем незавершенного жилсоцкультбыта на 10 млрд рублей (гигантская сумма по тем меркам!). Это было связано с акционированием и отказом «КАМАЗа» от непрофильных активов. «Признаюсь, это было страшно: объем – огромный, ответственность – колоссальная, а сроки – сжатые», – описывает начало своей работы в мэрии Фриль Мирзанурович. В его годы в Челнах впервые запустили механизм долевого строительства с ведомственными предприятиями городского хозяйства. Поселки, ранее развивавшиеся сами по себе, начали интегрироваться в общую структуру города. Власти уже тогда всерьез задумались о переносе промышленных предприятий за пределы города.

В интервью Chelny-biz.ru Ахметов поделился своим видением – почему многие амбициозные проекты города так и не были реализованы, как в Челнах возникла точечная застройка, будет ли когда-нибудь жилье на месте птицефабрики, и на что нацелен новый генплан города.

Публикация приурочена к 400-летию города Набережные Челны, проект реализуется при поддержке банка ВТБ.

КАК СТРОИЛИ НОВЫЕ ЧЕЛНЫ

«ПЕРЕЛОМ НАСТУПИЛ В 90-Е, КОГДА «КАМАЗ» ВПЕРВЫЕ В СТРАНЕ ПРОШЕЛ ПРОЦЕСС АКЦИОНИРОВАНИЯ. ЭТО СТАЛО ОТПРАВНОЙ ТОЧКОЙ СЕРЬЕЗНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ»

– Фриль Мирзанурович, вы всю жизнь неразрывно связаны со строительством, достаточно долго курировали профильный блок автограда – целых 14 лет. Причем ваш период работы пришелся на 80–90-е годы – время активной застройки с переходом на рыночные отношения. При вас было создано управление капитального строительства (УКС) города, которое, как единый заказчик, контролировало стройки. Расскажите, как шла работа?

– Да, я был одним из участников создания, потом возглавил данную службу единого заказчика, доросшего до главного управления капитального строительства при горисполкоме (ГлавУКС). Это было в 85–90-е годы, время очень непростое, очень насыщенное на эпохальные события. Именно тогда впервые с нуля создали службу заказчика. Сначала отдел, потом по объемам он вырос до главного управления капитального строительства. На тот момент это, действительно, было новшеством. Был резкий поворот в строительной сфере: изменение общественно-политической системы, переход на рыночные условия хозяйствования, разрушение системы бюджетного финансирования – все это сильно повлияло на структуру отрасли, особенно на переходном этапе.

До этого развитие города фактически велось за счет финансовых ресурсов двух министерств союзного значения: Минавтопром и Минэнерго, на уровне отдельных миров: новый город строило ПО «КАМАЗ», а старый город, в основном, – ПО «Камгэсэнергострой». Границы ответственности были четкими, но и проблемы возникали из-за этой раздробленности: не хватало единого подхода, координации, общей стратегии развития территории. Перелом наступил в 90-е, когда «КАМАЗ» впервые в стране прошел процесс акционирования. Это стало отправной точкой серьезных изменений. При акционировании возникло условие: предприятие должно было отказаться от функций заказчика по непрофильным активам, в том числе, по строительству городского хозяйства. Вот тогда наше управление обязали принять все незавершенное строительство на 10 миллиардов рублей (1 доллар тогда приравнялся к 88 копейкам)! Признаюсь, это было по-настоящему страшно, это было преодоление всех вызовов, приравненное к подвигу коллектива: объем – огромный, ответственность – колоссальная, а сроки – сжатые. В первую очередь, речь шла о новой части города – там было множество объектов в стадии незавершенного строительства. Наша молодая команда взяла на себя задачу довести эти проекты до логического конца: мы занимались достройкой, корректировкой планов, поиском ресурсов и подрядчиков в условиях перехода в рыночные отношения, вопреки экономической нестабильности в стране.

– Как вы запускали механизм долевого строительства в Челнах?

– Мы по праву гордимся тем, что первыми в городе сделали этот шаг. Одним из инициаторов был тогда первый заместитель главы администрации города Талгат Абдуллин, генератор всех идей, гениальный человек. Это был настоящий прорыв, до этого ничего подобного не было, частных застройщиков практически не существовало. Пилотным стал 62-й микрорайон, а первым жилым домом – 62/05. После того, как мы завершили строительство этого дома за счет бюджетных средств, руководство города сразу выделило 100 квартир для закрепления сотрудников милиции в те 90-е годы. В то время это было очень своевременным решением: тогда бюджетникам жилье предоставляли очень ограниченно – всего 6% от построенного за счет других действующих заказчиков. Например, «КАМАЗ» по закону выделял свои 6% в основном ветеранам войны.

Именно тогда мы решили создать службу единого заказчика на базе горисполкома. Начали активно выделять квартиры бюджетникам: учителям, врачам, ветеранам Великой Отечественной войны, специалистам, а также жизнеобеспечивающим предприятиям и организациям города. Жилье стало мощным стимулом для обеспечения стабильности в городе. Зарплата у бюджетников была невысокой, и именно перспектива получить квартиру удерживала людей в профессии, мотивировала трудиться на благо города. Учитель, врач, сотрудник внутренних дел – все понимали: их труд ценится, и город готов поддержать их.

Создание службы единого заказчика оказалось своевременным. К сведению, в 2000-е годы все заключенные договоры подряда с подразделениями «Камгэсэнергостроя», несмотря на нестабильности в финансовом обеспечении, были выполнены ГУКСом в полном объеме, что и позволило им избежать банкротства.

Из-за изменений в системе подрядных формирований с переходом на рыночные отношения пришлось создать свою подрядную структуру в составе ГлавУКСа без права юридического лица. Мы уже выходили за пределы города: строили объекты там, где они были особенно нужны и финансировались. Например, дорогу и школу в санаторий «Тарловский» (объекты зоны затопления тоже входили в состав УКСа), школы в Мензелинском районе, на станции Миннибаево Альметьевского района и т.д. В 1997 году силами своей подрядной организации, будучи и заказчиком, и подрядчиком, в течение года мы ввели в эксплуатацию 58-ю школу. Это был рекорд в практике строительства таких объектов в городе. Школы №2, 56, 60, УЛК-4 КамПИ, УЛК-6 КФУ тоже построены по титулу местных Советов.

– Какие архитектурные и планировочные идеи того времени вы считаете по-настоящему прорывными, а какие, возможно, были ошибочными?

– Когда мы получили функции заказчика по строительству города, основной задачей   оставалась реализация существующего к тому времени генплана и проектов застройки территорий, разработанных московским «ЦНИИЭП жилища». Они буквально перенесли в городскую застройку типовые московские микрорайоны: их планировку, инфраструктуру, даже «несвойственную» малым городам ширину улиц с подземными переходами. На тот момент это вызвало немало споров: люди не сразу поняли такой подход, многие критиковали, шутили, обсуждали все это в разговорах, кто-то даже с иронией. Но время показало, что проект оказался дальновидным. Сегодня, например, тех самых широких улиц уже едва хватает – а тогда их считали избыточными. Яркий пример продуманности – подземные переходы у каждой остановки. Сейчас такое сложно представить. За это стоит сказать «спасибо» выдающемуся архитектору Борису Рубаненко: именно по его руководству велась застройка, и его команда постоянно работала здесь, держала руку на пульсе.

Параллельно нужно было учитывать и историческую структуру местности. Раньше здесь были отдельные поселения: Красные Челны, Орловка, Элеваторная Гора, Сидоровка, Боровецкое – фактически самостоятельные села. Постепенно они вливались в общую городскую черту, пристраивались к новым кварталам.

Отдельным важным направлением стал вопрос зоны затопления при строительстве Нижнекамской ГЭС. Надо отметить, что при организации службы заказчика при горисполкоме первоначально было предусмотрено создание специального отдела, который занимался этой темой в составе основного управления. Речь шла о серьезной подготовке зоны затопления, берегоукреплении вдоль всего побережья, в том числе в районе Элеваторной горы, Мелекесского залива. Мы ранее готовились к подъему уровня воды: изначально планировалась отметка 67,0 метров, то есть часть территорий должна была уйти под воду или, точнее, оказаться в зоне затопления, и мы заранее выстраивали инфраструктуру с учетом этого сценария. К счастью, в данный момент подъем уровня воды приостановлен правительством страны, держится на отметке 62,5 метра.

Знаете, я искренне считаю: построить целый город за 20 лет – это настоящий трудовой подвиг, результат труда всего советского народа, всех, кто был вовлечен в процесс созидания: рабочих всех профессий, инженерно-технических работников, архитекторов, специалистов, руководителей всех уровней. Каждый внес свой вклад, и все мы были равны в своем стремлении создать что-то масштабное, нужное, вечное. Именно благодаря коллективному усилию и появился наш город – такой, каким мы его знаем, любим как родной и величаем сегодня.

ГРАНДИОЗНЫЕ ИДЕИ И НЕРЕАЛИЗОВАННЫЕ ПРОЕКТЫ

«ПРЕДСТАВЬТЕ: НИ ВОДЫ, НИ ТЕПЛА, НИКАКИХ ЭЛЕМЕНТАРНЫХ УДОБСТВ. ПОЭТОМУ СТРОИТЕЛЬСТВО ЖИЛЬЯ ШЛО С ОПЕРЕЖЕНИЕМ – ОНО ПРОСТО НЕ МОГЛО ЖДАТЬ»

– В Челнах есть немало объектов, задуманных архитекторами, которым так и не было суждено реализоваться. Например, цирк за зданием Шахматно-шашечного клуба в парке Победы, масштабные планы по развитию центра города (19-й микрорайон), школа бильярда на 40 столов на месте нынешнего ТЦ «Сити-Молл»…  Как вы думаете, в чем истинные причины, по которым эти проекты не были воплощены?

–  Я считаю, всему свое время, еще не созрели… Город задумывался как белый корабль на Каме – замысел был по-настоящему впечатляющий, романтичный со взором в будущее. Проект отличный, но, действительно, не все удалось воплотить в жизнь, и, думаю, на то были причины. Всему свое время, я считаю. Может, это к лучшему: современный мир постоянно меняется, вносит свои коррективы в процесс градостроительства с учетом инноваций, научно-технического прогресса.

Жизнь подсказала, что, в первую очередь, нужно было решать самую острую проблему – обеспечивать людей жильем. Я хорошо помню, как первостроителей разместили буквально в близлежащих деревнях и внутри города. К примеру, за гостиницей «Татарстан» раньше были частные дома. Многих нужно было переселять, в том числе тех, кто ютился во временных поселках в вагончиках. Представьте: ни воды, ни тепла, никаких элементарных удобств. Поэтому строительство жилья шло с опережением – оно просто не могло ждать. Определенную роль сыграло финансирование городской инфраструктуры параллельно со стройкой заводов «КАМАЗа», других предприятий и пригородной зоны. Социальные объекты – школы, детские сады, магазины – неизбежно отодвигались на второй план. Приоритеты были очевидны: сначала крыша над головой, потом – все остальное.

Однажды меня город направил в командировку в Тольятти для изучения опыта организации рынка, чтобы проектировать подобное у нас в городе. У них был очень продуманный проект – мы всерьез планировали привязать его к нашей местности. Но опять же, бюджет не позволил воплотить идею в жизнь, хотя сам лично ездил к проектировщикам в Москву, договоренность была.

Почему многие амбициозные проекты так и остались на бумаге? Ответ, на мой взгляд, прост: в какой-то момент инвестиции и ресурсы стали уходить в другие сферы, в первую очередь – в жилищное строительство, а ведомственные министерства отошли от решения своих дел из-за ограниченности финансовых ресурсов, возложив все на Минавтопром СССР.

– Кстати, вдоль проспекта Чулман планировалось разместить несколько социальных объектов. Сегодня городские власти возвращаются к этой идее: появился театр, построена школа, есть проект больницы, в планах – спортивный объект. Что вы думаете об этом направлении развития территории?

– Когда встал вопрос о дальнейшем развитии города, оказалось, что свободных земельных участков все меньше – волей-неволей требовалось искать новые территории. Одним из таких перспективных мест стал район Майдана, который еще при мне во второй половине 90-х рассматривался как подходящее место. По заданию города и задумке архитекторов здесь должен был появиться институт физкультуры. Серьезно подошли к делу: подготовили эскизный проект, макеты, продумали всю инфраструктуру: базы, освещенная лыжная трасса, беговые дорожки, чтобы население могло заниматься спортом во все времена года. Проектированием занимался «Татгражданпроект», все выглядело продуманно и перспективно.

Место выбрали удачное – рядом с городом за проспектом Чулман, если спускаться к майдану – в зоне лесопосадки. Проект прошел защиту на уровне правительства республики, но в конце изменились обстоятельства, в итоге институт физкультуры вообще перенесли в Казань ближе к Универсиаде… Город потерял свое высшее учебное заведение, и наш замысел так и не был воплощен. Жаль, потому что проект был действительно уникальным, востребованным, но городские власти не смогли отстоять интересы города. Он решал сразу две задачи: давал спортсменам современную базу, а жителям – зону для отдыха, занятий и оздоровления. Сейчас на этой территории кем-то что-то построено.  

Кстати, с первых дней наше управление занималось и обустройством самого майдана: финансировали благоустройство территории, устройство навесов-тентов, помогали организовать пространство, вплоть до проведения праздников, городского Сабантуя – все это делалось при поддержке и силами УКСа.

Сегодня район развивается, и это хорошо. Но вместе с этим пришли и новые вызовы. Главная проблема сейчас – транспорт. Нужно было продумать о транспортной инфраструктуре еще на этапах планирования.

ТОЧЕЧНАЯ ЗАСТРОЙКА И СОВРЕМЕННЫЕ ВЫЗОВЫ

«ГЕНПЛАН НАЧАЛ ОТСТАВАТЬ ОТ РЕАЛЬНЫХ ПОТРЕБНОСТЕЙ. ТАК ПОЯВИЛИСЬ ТОЧЕЧНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО И УПЛОТНЕНИЕ СУЩЕСТВУЮЩЕЙ ЗАСТРОЙКИ»

– Фриль Мирзанурович, а что вы скажете по точечной застройке? Жители автограда крайне болезненно реагируют на любые подобные проекты.

– Я хорошо знаю историю реализации генерального плана автограда: изначально он был рассчитан на 500 тысяч жителей. В свое время все заложенные в нем решения последовательно воплощались в жизнь. Но со временем ситуация изменилась: население города продолжало расти. Действующий генплан исчерпал свои возможности, а разработка и утверждение нового по каким-то причинам задерживалась. А жизнь уже двигалась вперед. Я думаю, возникшая ситуация дала повод к появлению, в том числе, точечной застройки и уплотнению существующей, очевидно, со злоупотреблениями, возможными изгибами… Сейчас новый генеральный план, насколько я информирован, рассчитан на 700 тысяч жителей на перспективу развития города.

– К слову, одной из перспективных зон для застройки, судя новому генплану, считаются территории ЗСК и «КамгэсЗЯБ» – легендарных заводов, которые в свое время сыграли огромную роль строительстве города, региона. Рассматривалась ли такая возможность в годы вашей работы? Что вы думаете о том, что такие гиганты завершают свою судьбу именно таким образом?

– В годы моей работы вопрос переноса именно силикатного завода за пределы города уже был давней темой – он обсуждался задолго до меня. По программе его должны были вывести за пределы Челнов еще до 1996 года. Причина была очевидной: завод по технологии выпуска собственной продукции серьезно влиял на экологию. Я хорошо помню, как недалеко от него стояла церковь, и ее купол постоянно покрывался накипью от выбросов.  

К сожалению, перенести завод долго не получалось. Причина проста: остановка действующего производства означала бы необходимость его полного восстановления после переезда, а это было слишком затратно. Но со временем ситуация начала меняться благодаря новым технологиям. А выпуск силикатного кирпича на стройке вообще отпал. Появились современные кирпичные заводы, и мы стали использовать экологические источники стройматериалов.

Что касается судьбы крупных предприятий вроде ЗСК и «КамгэсЗЯБ»… Конечно, жаль, что они прекратили работу. Когда-то это были гиганты – одно из крупнейших производственных предприятий Советского Союза! Но рынок изменился, и такие структуры уже не могли выжить в новых условиях. Зарплаты, содержание огромных мощностей, энергоемкость – все это стало непосильной ношей, привело к неконкурентоспособности. Это была общая тенденция по всей России: переход от социалистической модели к капитализму неизбежно влек за собой трансформацию промышленности.

– Минстрой заявляет, что запасов земель под жилую застройку в Челнах хватит на 18 лет. Как вы оцениваете эту цифру с точки зрения реального земельного банка города? Есть ли резервы, которые пока не учтены в официальных расчетах?

– Признаюсь честно: когда я услышал, что строительство могут продолжить на 18 лет вперед, я искренне удивился. Это заявление прозвучало совсем недавно и сразу вызвало у меня массу вопросов. Прежде всего: откуда брать земли под застройку? Где находится этот земельный банк?

Мы и сейчас сталкиваемся с нехваткой территорий: порой даже не можем найти подходящие площадки, чтобы обеспечить жильем многодетные семьи. Поэтому цифра в 18 лет кажется мне очень масштабной. Может быть, учли возврат незаконно приобретенных земельных участков или возможность выкупа…

– В свое время Александр Дембич при разработке генплана упоминал земли действующей птицефабрики как перспективную площадку для жилья. На ваш взгляд, насколько реалистична застройка этой территории? В новом генплане, кстати, обозначены масштабные площадки для застройки – от Элеваторной Горы до берегов Мелекески и территории Лесоцеха. Многие намеченные участки сейчас заняты гаражными кооперативами, производственными площадками. Насколько реально пустить эти территории под жилье?

– Когда служба Александра Дембича искала земли для расширения территории города, они, конечно, рассматривали разные варианты. Один из перспективных участков – территория за Суровкой в сторону Мензелинска. Если птицефабрика на этом месте перестанет быть актуальной или не будет отвечать современным требованиям, эта земля действительно может стать площадкой для застройки.

Но тут важно подходить взвешенно. Птицефабрика работает – значит, ее продукция кому-то нужна. Нельзя просто закрыть предприятие: нужно заранее найти решение – перенести производство или передать его функции другому производителю. Скорее всего, эти вопросы уже обсуждались на уровне Министерства сельского хозяйства: наверняка просчитывали перспективы работы птицефабрики, оценивали спрос на ее продукцию.

Еще одна острая проблема – гаражи. В свое время их выдавали на 50 лет, и сейчас многие из них морально устарели. Когда я был заместителем главы администрации, мы разрабатывали городскую дислокацию размещения многоэтажных гаражей – планировали построить их по всему городу. Идея была в том, чтобы вывести машины из дворов и организовать централизованные парковочные комплексы как в других городах и странах.

К сожалению, после моего ухода с должности на запланированных под гаражи участках начали возводить жилые дома и другие объекты. И вот результат: сегодня во многих районах, включая тот, где я живу, припарковаться просто невозможно! Рано или поздно мы придем к тому, что дворы нужно будет освобождать от личного транспорта. Конечно, это потребует времени и продуманных решений – нельзя просто взять и запретить парковку. Нужно развивать инфраструктуру – строить многоуровневые паркинги.

Отдельно хочу сказать про планирование новых микрорайонов. Когда закладывается новый район, все должно быть рассчитано по нормативу и СП (актуализированные СНиП) на тысячу жителей и более: жилье, школы, детские сады, поликлиники, магазины и т.д. По старым нормативам на тысячу жителей положено 195 «квадратов» торговой площади – но сейчас мы видим, что в новых микрорайонах часто не хватает даже школ. Рынки, магазины, торговые комплексы появляются стихийно, без учета реальных потребностей.

– Как, по‑вашему, должен меняться облик города в ближайшие 10–15 лет? Что нужно сохранить, а от чего стоит отказаться?

– Я убежден: со временем люди все-таки больше будут отдавать предпочтение индивидуальному жилищному строительству (ИЖС). И это не просто мое мнение – это естественный процесс, который происходит во многих современных странах.

Мне кажется, будущее – за небольшими уютными домами, а не за многоэтажками. Да, когда-то задача была дать каждому свой угол, и в свое время «хрущевки» стали настоящим прорывом: пусть кухня маленькая, зато у семьи появлялось собственное жилье – в те годы это было лучшим решением. Но сейчас эти дома уже отработали свой ресурс.

В 1993 году я был в Нью-Йорке и хорошо запомнил один разговор с гидом. Он показал нам высотные дома, в которых почти никто не жил – там оставались в основном безработные. А рядом были коттеджные поселки: у каждого дома – свой участок, гараж, автономное отопление.

Конечно, я не говорю, что высотки полностью исчезнут. Они останутся там, где это действительно нужно: в центрах мегаполисов, в районах с высокой плотностью населения. Но для большинства людей, особенно для семей с детьми, приоритет будет смещаться в сторону ИЖС.

– Несколько лет назад при архитекторе Алмасе Идрисове в городе появилась практика яркой раскраски фасадов. Как вы оцениваете этот опыт сегодня? Было ли это смелым решением или риском, который не вполне оправдал себя?

– Я не думаю, что идея цветового решения фасадов была чьей-то уникальной находкой – подобные практики уже существовали и в России, и за рубежом. Сама по себе концепция неплохая: город не должен быть монохромным, у каждого дома, как и у человека, должно быть свое «лицо».

Тогда эта идея казалась необходимой, в духе времени. Но со временем ее реализация, на мой взгляд, изменится в лучшую сторону. Но исторические здания и объекты не должны подвергаться перекраске. Сегодня мы уже видим новые подходы: играют с фактурами, комбинируют материалы, используют градиенты и даже динамическую подсветку.

– С января ряд градостроительных полномочий города перешли в Минстрой РТ. Как вы думаете, не осложнит ли это задачу для застройщиков?

– Да, я слышал о передаче ряда градостроительных полномочий в Минстрой РТ с января текущего года в соответствии с федеральным законом. Честно говоря, думаю, что это может несколько осложнить работу застройщиков, но и упорядочит дальнейшую работу в едином порыве.

Главная проблема – вопрос компетенций. В крупных городах, таких как Казань, есть квалифицированные специалисты, которые хорошо знают местную специфику, подходы, инфраструктуру, особенности территорий. А в районных центрах или деревнях таких кадров зачастую просто нет.  Раньше застройщики могли оперативно решать вопросы на местах – теперь же каждое решение, вероятно, будет проходить через дополнительные инстанции.

Если власти пошли на этот шаг, значит, были причины. Как я наслышан, на местах создаются структуры наподобие отделов Минстроя, что, конечно, смягчит последствия. Но важно, чтобы он работал эффективно: имел достаточные компетенции, возможность быстро, оперативно реагировать и решать насущные вопросы.

ЛИЧНЫЙ ОПЫТ И НАСТАВНИЧЕСТВО

«ПОМНЮ, КАК ПОЯВИЛОСЬ ВНУТРЕННЕЕ ВДОХНОВЕНИЕ, ПОРЫВ ДУШИ, КАК МОГ ПО НОЧАМ НЕ СПАТЬ, ОБДУМЫВАТЬ ДЕТАЛИ, ЧЕРТЕЖИ…»

– Вы, как нам известно, участвовали в восстановлении памятников архитектуры – мечетей. Расскажите, с какого проекта начался ваш путь в этой сфере?

– Строительство мечетей – по сути, это мое призвание, хобби. И больше всего я люблю проектировать мечети. Это дело для души: я вкладываю в него любовь и вдохновение. Думаю, эти чувства обостряются с возрастом.

Одна из моих первых работ – строительство мечети в родной деревне по просьбе односельчан. Ее торжественно открыли в 1996 году. Она получилась архитектурно-придуманной, в традиционном стиле: с минаретом из красного кирпича, поднимается из центра, все строго по канонам ислама.

Потом были и другие проекты – в Актанышском, Атнинском, Арском районах. Я всегда проектные работы и строительство сопровождаю бесплатно, просто потому что это дань и уважение моим предкам. Я всегда с удовольствием принимаю участие в процессе строительства культовых зданий, все это происходит по внутреннему зову и долгу профессии. Помню, как появилось внутреннее вдохновение, порыв души, как мог по ночам не спать, обдумывать детали, чертежи – никто меня не заставлял. Я думаю, это что-то от Всевышнего... И что интересно: я не был воспитан в строго религиозной среде.

Помимо мечетей, мы с командой УКСа занимались и многими другими благотворительными проектами. Один из самых памятных – восстановление родника возле Боровецкой церкви. Изначально там был просто маленький почти заброшенный ручей, а мы превратили его в архитектурный ансамбль с гидротехническими сооружениями. Главным архитектором города тогда был Тагир Магданурович Нуреев – вместе с его службой мы продумали всю композицию. Времени и средств тогда почти не было, начали за счет недоимки средств экофонда. Вообще реальных поступлений средств не было, город переживал тяжелейший экономический кризис 90-х годов. Искали и находили выходы: в недрах находилась огромная толща бутового камня двухметровой высоты. Мы добывали его прямо на месте, обрабатывали и использовали для облицовочных работ. Работа велась силами подрядчиков – строителей «Камгэсэнергостроя» во главе с Виктором Ельцовым. Договаривались о транспорте, заправляли машины на собранные наличные средства, привлекали местных жителей. Рашит Хамадеев как глава города внес огромный вклад – он лично контролировал ход строительства.

Еще мы пробурили артезианский колодец глубиной 100 метров. Он до сих пор действует, люди приходят туда за водой – место стало по-настоящему любимым у горожан. По проекту на перспективу каскад от родника должен был протянуться дальше и выйти к Каме. Сейчас, вспоминая все это, я понимаю: главное – не только масштаб, а вера, искренность намерений и сила духа. 

– Вы – заслуженный мастер спорта по борьбе и заслуженный тренер РТ. Что стоит за этими титулами?

– Я всегда считал, что главное в жизни – это движение духа, тела, труд и целеустремленность в гармонии. Например, звание мастера спорта. Вообще спорт давался мне постоянными упорными тренировками, четким распределением времени и, конечно, определенную роль играли, наверное, гены. В те годы присвоение звания проходило через Москву, по строгим критериям. Именно вольной борьбой я начал заниматься будучи первокурсником КИСИ. В 1975 году выполнил нормативы мастера спорта в Чебоксарах, стал чемпионом России. Отлично совмещал учебу и спорт. После окончания института как молодой специалист выбрал город Набережные Челны, распределился в управление строительства «Автозаводстрой». Спорт действительно много дал мне в личной жизни, он учил самостоятельности, труду, дисциплине, дружбе, умению постоять за себя и за близких, настоять на своем.

Все начиналось с участия мальчишкой в деревенских праздниках Сабантуй в борцовских схватках, что в последующем привело к большому спорту. С приездом в Челны продолжал совмещать работу со спортом: в течение 10 лет подряд становился победителем городских Сабантуев Челнов, вплоть до 1988 года. В то время конкуренция была огромной: в одном весе участвовало до 90 борцов, а сейчас от силы 15–20, такого количества уже нет. Тогда отбор был жестче.

Кровь все еще играет, с 2003 года я содержу школу по вольной борьбе. Она частная. Одаренные дети до 16 лет тренируются бесплатно, отбор имеется. Борцовская школа находится в здании, которое было построено мною во время работы в УКСе. Там созданы все условия для занятий спортом для молодых дарований.

– Какие ваши прогнозы, кто может получить звание абсолютного батыра Сабантуя в Челнах в этом году?

– Это все наши студенты: Ильдар Хамитов недавно стал чемпионом мира в Эмиратах в весовой категории до 100 кг; Ранис Гилязетдинов – трехкратный чемпион мира, сейчас заканчивает аспирантуру; Азат Габрашитов – выпускник бакалавриата и магистратуры 2022 года и другие молодые-перспективные… Уверен, победит сильнейший!

– Фриль Мирзанурович, вы более 20 лет носите звание Почетного гражданина города. Что вы считаете своим главным вкладом в развитие Набережных Челнов?

– Строительство авто-железнодорожного вокзала – мы не просто начали его возводить, но и довели до конца, несмотря на кризисные времена отсутствия финансирования. Первая школа после назначения меня руководителем управления – строительство ныне татарской гимназии №2 в 32-м микрорайоне. Самая мощная на 44 класса школа №56 с красивым архитектурным обликом из облицовочного красного кирпича, школа №60 в 13-м комплексе, школа №58. В перечне – учебно-лабораторные комплексы, общежития, свыше 500 тысяч квадратных метров жилья, здание ГАИ с центром обслуживания, городские дороги, дома для ветеранов в 62-м комплексе… Можно еще продолжать. Все это осталось в истории…   

– В вашей биографии обширная депутатская деятельность (Верховный Совет РТ, Госсовет РТ двух первых созывов, горсовет). Многие вспоминают, что раньше депутаты были заметно ближе к избирателям: чаще выходили на встречи, открыто обсуждали проблемы, не избегали неудобных вопросов. Что волновало в те годы челнинцев?

– Это отдельная история. В 90-е годы мне довелось стать частью исторических событий – я тогда был одним из самых молодых народных избранников. Главные из них: принятие Декларации о государственном суверенитете республики, принятие новой Конституции Татарстана, Закона о флаге РТ и др. Это было очень непростое время: переход страны от одной общественно-политической формации к другой, вокруг много течений, напряженная экономическая обстановка, готовились даже к возможным военным вмешательствам. В принятой Декларации написано, что республика становится субъектом международного права, ассоциированным с Российской Федерацией. Помню, как в 12 часов ночи нас, депутатов, выпускали через специальный коридор из здания Верховного Совета – это было тревожное, но важное время. Каждый день приносил новые вызовы, но мы старались решать их максимально открыто, честно и в нужное время.

Тогда еще существовал Верховный Совет – он резко отличался от нынешнего Госсовета и по составу, и по охвату представителей от народа. В те годы в его составе были самые разные по профессии депутаты: доярки, рабочие, врачи, учителя, строители, ученые, писатели, представители правоохранительных органов и другие. Это был настоящий голос народа. Позже состав Госсовета республики был ориентирован на начинающих капиталистов и представителей разных партий.

Я проработал в парламенте три созыва – с 1995 по 2004 год. Депутат каждую неделю принимал граждан в своем округе. Приходилось постоянно курсировать между двумя городами: постоянные заседания комиссий, сессий. Помню, как сложно было добираться, особенно зимой. Однажды даже пришлось ночевать на трассе: дорогу замело снегом, и ждать приходилось, пока расчистят. На всем пути дороги только на перекрестке к Мамадышу была лишь одна опора с горящей лампочкой.

Среди проблем, которые мы решали, были самые насущные. Особенно жилье и телефонная связь для ветеранов войны и инвалидов. Многие годами стояли в очередях, не имея постоянной крыши над головой. На местах договаривались и решали вопросы телефонизации, чтобы изыскать и выделять номера, подключать ветеранов к телефонным сетям. Большинство жили в малосемейках или общежитиях – мы решали острые проблемы с расширением. Со временем многое изменилось. После третьего созыва я решил уйти: понял, что моя роль как народного избранника почти сведена к нулю, не такая значимая, как раньше.

– Последние годы вы занимаетесь педагогической деятельностью и воспитали не одно поколение специалистов. Какой совет вы чаще всего даете молодым строителям, только начинающим карьеру?

– Я даже не мог предполагать, что первоначально полученный мой диплом с отличием педагогического училища может пригодиться в продолжении трудовой деятельности. Я твердо убежден: в любой профессии главное – знание и практика, профессионализм, порядочность и трудолюбие, уважение и любовь к своей профессии. Все начинается с базовых знаний – их нужно усвоить как следует. Но одной теории мало, настоящий профессионал рождается в рабочем процессе, через старательный, усидчивый труд. В каждом деле множество новых открытий, нюансов, и они не описаны в учебниках – их можно постичь только через опыт, будучи участником процесса, находясь в гуще самого производства, пробуя, ошибаясь и снова пробуя.

Альфия Андросенко